Онлайн книга «Чаша гнева»
|
— Ну вот и все, Филипп Кузьмич, - тихо сказал Миронову Серегин, - после такой народной поддержки и знамения Свыше съезд проголосует за вашу кандидатуру как бы не единогласно. И тогда настанет момент отправляться в Новочеркасск и брать власть там. Времени уже почти нет. Требуется как можно скорее сообщить товарищу Ленину о полной ликвидации Калединщины, чтобы он отозвал обратно Антонова-Овсеенко и расформировал его отряды. А уж если этот патлатый бабуин не подчинится, тогда пусть пеняет на себя. — А знамение это, товарищ Серегин, случайно не вы организовали, своими дополнительными возможностями? - так же тихо спросил Миронов. - А то возникли у меня некоторые сомнения... — Нет, что вы, я такими делами не занимаюсь, - ответил тот. - Во-первых, это совершенно не в моем стиле, так как все свои дела я веду честно. Во-вторых, за подделку знамения можно так получить по шапке от Патрона, что и голова потеряется вовсе. Между прочим, бывший коллега, которого нынче знают как Сатану или Нечистого, до своего окончательного падения тоже начинал с подобных мелких шалостей, описанных в Библии как десять египетских казней. А мне такой судьбы, как у него, не надо. Ладно, спешиваемся и идем в здание. Дела делать надо. 23 (10) января 1918 года. Поздний вечер. Область Войска Донского, станица Каменская, Христорождественская площадь, здание почтово-телеграфной конторы. Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский Так прямо сразу совершить визит к генералу Каледину у нас не получилось. Как говорится, колом встали различные организационные вопросы. Первым делом я открыл портал в Петроград и отправил туда прямым путем казачьих депутатов на Третий Съезд Советов. И им интересно, и товарищу Ленину непосредственное подтверждение моей активности на Донском направлении. Потом я назначил войскового старшину Голубова командиром формирующегося Донского территориального корпуса Красной гвардии. Но все это так, не всерьез, а только для блезиру. Желание воевать у казаков хоть на той, хоть на другой стороне самое минимальное. Калединская власть уже не их, а советская еще не их. Навоевались по самое горлышко. Чтобы теперь поднять их на борьбу, необходимы зверства: сперва - красных опричников над классовыми врагами, потом - восставших белых казаков над сторонниками Советской власти. Или, скорее, первыми начали зверствовать совсем не красные, а калединцы при разгоне рабочих советов на шахтах Донбасса. Десять дней назад отряд есаула Чернецова, считающийся у местных белых карательной «пожарной командой», с приданными казачьими частями занял Ясиновскую коммуну в Макеевке, имея от Каледина приказ «стереть с лица земли донецкой Ясиновский рудник с прилегающими к нему рабочими посёлками». Воевать с «краснопузыми» приданные Чернецову казаки не желали, а вот зверствовать над безоружными рабочими оказались совсем не прочь. Разогнав местный совет, они принялись вешать большевистских активистов и всех, кто просто попал к ним под горячую руку, и, как докладывает энергооболочка, жертв этих отнюдь не сталинских репрессий на одном только руднике было не меньше шестидесяти человек. Я прежде об этом не знал, потому что не спрашивал, ибо десять дней назад у меня были совсем другие заботы, так сказать, стратегического характера, ценой в миллионы жизней. А тут, после утверждения товарища Миронова председателем ВРК, во время разговора с местными товарищами вдруг всплыла фамилия «Чернецов», а энергооболочка тут же огорошила меня сведениями о том, что это был за тип. При этом войсковой старшина Голубов характеризовал есаула как грамотного и храброго офицера, пользующегося доверием подчиненных и имеющего авторитет в казачьей среде, а иначе он в семнадцатом году не стал бы депутатом местного Макеевского совета, а также Большого Войскового круга, избравшего войсковым атаманом генерала Каледина. |