Книга Чаша гнева, страница 156 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

К тому же при смягчении советской власти отношения к «бывшим» и желание такое у них изрядно поуменьшится. Теперь этим людям остается только искать возможность эмигрировать, как раньше говорили, «в страны Запада» или уходить со мной в верхние миры. Собственно, конкордат между советской властью и РПЦ еще не подписан, но обе стороны ведут себя так, будто этот документ уже действует. Речь Ильича на Съезде Советов о курсе на мирное построение социализма сильно ударила по позициям разных углубителей революции, а потому ситуация в Советской России движется не в сторону обострения, а наоборот. Так тоже бывает. После того, как на теле вскрыты и вычищены нарывы и удалены все инородные тела, организм сам находит силы для восстановления.

Так что я счел возможным потратить два часа на то, чтобы посидеть с местным Михаилом Романовым в моем кабинете и обсудить, кого из известных офицеров-монархистов мы можем забрать с собой, а кого следует предоставить своей судьбе. Потом, когда он ушел, со мной на связь вышел Дима Колдун и неожиданно сообщил, что канал в сорок первый год уже наполнился энергией, и открытию портала в этот мир мешает какая-то важная причина, какое-то условие, которое мы должны выполнить прежде, чем сделаем еще один шаг в направлении дома. Я прислушался к окружающему миру - и ощутил, что это и в самом деле так. Запрет на открытие первого портала в тот мир, действительно, не физический, а всего лишь логический. Вот выполним это условие - и окажемся на пороге войны, которую я с трепетом ощущаю как священную. И это при том, что здесь наши дела еще далеко не закончены: нетронутыми остались финский вопрос, Крым, молдавско-румынский вопрос, атаман Семенов в Забайкалье, Колчак и много что еще, ибо за три недели нельзя объять необъятное.

В таком настроении, не подозревая ничего дурного, прихватив с собой Нестора Махно, я отправился на встречу с Ильичем... и попал. Причем во всех смыслах. Буквально за несколько секунд до моего появления в коридоре Таврического дворца прозвучал револьверный выстрел. Неизвестный молодой человек стрелял в товарища Ленина, возвращавшегося в императорскую ложу после перерыва в заседании. Убийца ожидал свою жертву в коридоре и выхватил из кармана револьвер только тогда, когда вождь мировой революции, в сопровождении своего секретаря Дмитрия Бонч-Бруевича, прошел мимо него. С короткого расстояния, почти в упор, выстрелив Ильичу в затылок, он бросился бежать (как будто возможно убежать из переполненного людьми Таврического дворца). Убийцу тут же схватили и принялись бить с тем ожесточением, с каким обычно бьют бешеное животное. Когда мы с Нестором Махно, выскочив на крики из ложи, оказались на месте происшествия, сразу стало понятно, что дело безнадежно. Товарищ Ульянов-Ленин с пулей в голове был мертв как бревно, и даже искусство Лилии ничем не могло тут помочь, ибо мертвых не умеет оживлять даже она.

Только я об этом подумал, как раздался звук «хлоп!» - и появилась наша маленькая богиня-целительница, разъяренная как целая стая фурий. Взмах ее руки - и тело Ленина окаменело в стаси-се, еще один - взмах и люди, месящие убийцу ногами, повалились на пол тряпичными куклами. И только потом, придерживая на боку свой бесполезный маузер, прибежал товарищ Дзержинский, быстрым шагом пришли товарищи Сталин и Стасова, а следом за ними подтянулся прочий большевистский бомонд.