Книга Год 1941 Священная война, страница 108 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Плечи Гитлера опустились, он махнул дрожащей рукой и сказал:

— Наверное, ты прав, мой кроткий Генрих, и тем важнее будет та миссия, которую я намерен возложить на плечи своего лучшего ученика. А теперь идите, господа, потому что вашем фюреру и в самом деле нужно все хорошенько обдумать. Любая ошибка будет грозить нам просто катастрофическими последствиями.

Восемьсот девятый день в мире Содома. Ранний вечер. Заброшенный город в Высо-

Молодую женщину, что сейчас стоит передо мной, опустив в пол серые глаза, зовут Зинаида Валерьевна Басова, возраст - двадцать семь лет, происхождение - из потомственных дворян, но она этот факт старается не разглашать. У девушки, несмотря на пышноватые формы и невысокий рост, неплохая спортивная фигура, где все на месте и нет ничего лишнего (не то что некоторые тумбочки на ножках, частенько встречающиеся в эти времена). Но этот факт она тоже тщательно скрывает: на ней бесформенная мешковатая бело-серая от пыли блузка, на ворот которой так и просится пионерский галстук, длинная черная юбка ниже середины икры, запыленные, некогда белые, носки и стоптанные летние туфли черного цвета. По нашим понятиям, не модель, но стоит ее хорошенько отмыть, талантливо причесать и приодеть - и молодые офи-церы-бородинцы будут складываться у ее ног в штабеля с предложением руки и сердца. А еще Зина - моя коллега, вожатая из пионерского лагеря летом и учительница русского языка и литературы во все остальное время.

Их пионерлагерь для детей советских командиров и партийных работников внезапное нападение германской армии застигло врасплох, и, хоть основной удар прошел стороной, организованной эвакуации не получилось. Сначала целых два дня большое начальство в Минске не давало разрешения на вывоз в тыл семей военнослужащих, чтобы не создавать паники, а потом стало уже поздно. В наступившем хаосе каждый пытался спастись по способности. Вот и Зинаида собрала всех, кто ее послушался, и пошла с ними вместе с отступающей Красной Армией пешком на восток. Да только далеко они не ушли: двадцать восьмого июня под Волковыском кольцо окружения захлопнулось, а всех, кто пытался из него спастись, немецкие солдаты схватили и водворили в лагерь для военнопленных, даже если это были безобидные гражданские. Об этом очень много думают Серегин и Кобра, а так как я неразрывно связана с ними внутри магической пятерки, это также известно и мне.

С момента освобождения лагеря в Гродно мы все знали, что такие люди среди поступившего из него в Тридесятое царство гражданского контингента имеются, но знать и иметь возможность

выявить этих людей персонально - не одно и то же. А сами они не выходили, боялись. Уж очень тут у нас все не по-советски, даже несмотря на то, что назначенные в обслугу лагеря остроухие говорят на достаточно чистом русском языке. В лагере для освобожденных советских солдат и командиров порядка было, кстати, не в пример больше, чем среди гражданских. Но потом Серегин назначил милейшего Сосо комендантом лагеря для освобожденных из германского плена гражданских, а уже тот, наводя наши порядки, извлек эту особу и два десятка ее подопечных из толпы прочих несчастных и вручил их мне на блюдечке с голубой каемочкой. Дети - кто на год-два старше моих гавриков, кто настолько же моложе, - как раз пионерский возраст. Серегин на время даже освободил Митю и Асю от обязанностей своих адъютантов, чтобы они построили своих местных сверстников и привели их в чувство. Тоже важное и ответственное задание, так как для диких юных уроженцев раннего СССР сочетание красной звездочки на кепи и погон выглядит ужасным соединением несоединимого, а гордые слова моих гавриков «воинство Великого князя Артанского» заставляют их сжиматься в испуге. Разных там Великих князей тут помнят отнюдь не с хорошей стороны.