Книга Год 1941 Священная война, страница 139 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Но главное сейчас - это то, что удалось ликвидировать прорыв германской танковой дивизии в Бердичев, причем сделано это было в полном соответствии с неоримской тактикой, предназначенной для применения при освобождении территорий с лояльным населением. В ночь с девятого на десятое число «Каракурт» в полицейском обвесе всплошную обработал позиции германских войск и сам город парализующе-депрессионным излучением на полной мощности. Потом, при первых признаках рассвета, в атаку перешли части 16-го механизированного корпуса, к тому моменту охватившие Бердичев полудугой. В течение трех часов они установили над городом полный контроль и побрали впавших в кататонию германцев в советский плен. На этом язва германского прорыва оказалась в общих чертах залечена, и оставалось только проследить, чтобы не случилось рецидива.

А вчера вечером, как только выяснилось, что коллизия с Бердичевом успешно разрешилась, произошло еще два события: во-первых, из аута объявился генерал Музыченко, которого до этого не было ни видно, ни слышно, и во-вторых, в Киеве зашевелился злой клоун Никитка. Не понравилось ему, что Хозяин так бесцеремонно начал распоряжаться в его украинской вотчине: отстранять от командования одних генералов и назначать на их место других, да еще и с чрезвычайными полномочиями. Если бы не Уманский котел, Музыченко еще долго таскали бы с одной должности командарма на другую (как того же Голубева), пока не запихали бы в какой-нибудь дальний угол тыла. Ведь в когорту генералов-победителей этот человек не вписывается совершенно, хотя и предателем, скорее всего, тоже не является. Насмотрелся я уже, понимаешь, в четырнадцатом году, на канцелярских служителей в высоких чинах - и тут, поначалу, картина похожая.

А может, это были не два события, а по сути одно: объявившийся Музыченко нажаловался своему покровителю, что его так невежливо поперли с должности, и это вызвало активность будущего ниспровергателя культа личности - в первую очередь в сторону генерала Рокоссовского. К подобному повороту событий я приготовился заранее. Мандат у моего протеже такой, что на сраной козе к нему не подъедешь - сразу пошлет... к товарищу Сталину, что и произошло при попытке Хруща письменным указанием вызвать к себе Рокоссовского в Киев для разноса. Лично товарищ Кукурузник и генерал Кирпонос на командный пункт 6-й армии разбираться не полезли, ибо расположился тот в небольшом лесном массиве юго-восточнее Нового Миропо-ля, неподалеку от станции Колодяжная, всего в шести километрах от переднего края. В Киев та указивка Хруща вернулась с лаконичной подписью, что, согласно своему статусу командующего армией с особыми полномочиями, генерал-майор К. К. Рокоссовский держит отчет только перед Верховным Главнокомандующим и наркомом обороны И. В. Сталиным.

Кстати, во время очередного вечернего отчета у советского вождя мы о таком явлении ему доложили. Константин Константинович был против, а я сказал, что докладывать надо непременно, ведь между мной и товарищем Сталиным атмосфера полного доверия и откровенности, а иначе с этим человеком вести дела нельзя. Был бы это личный вопрос, еще можно было бы подумать, но пытаться оторвать от дела командующего армией в разгар битвы переводит это дело в стратегическую и даже политическую плоскость, а потому - на войне как на войне. Никто товарища Хрущева под руку не толкал. Все сам, сам, сам.