Книга Год 1941 Священная война, страница 45 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Одновременно с началом операции по освобождению лагеря одно звено «Шершней» в ударном обвесе отштурмовало расположенный поблизости аэродром, разнеся в алюминиевый хлам базирующиеся там разведывательные и транспортные самолеты и сильно повредив наземную инфраструктуру. Не осталась без внимания и железнодорожная станция: там ударом с воздуха разбило водокачку и подожгло склад угля. Чем больше повреждений транспортных коммуникаций, тем лучше. И в то же время где-то далеко несколько раз сильно бумкнуло. Это капитан Трегубов рвал мосты через Буг, да так, чтобы немцам потом было интереснее их чинить.

Все это время мы кружили над окрестностями на штурмоносце моей супруги, наблюдая происходящее внизу во всем его многообразии.

— Вот, товарищи и некоторые пока еще господа, - сказал я Дроздовскому, Махно, майору Гаврилову, старшему лейтенанту Степанову и заодно своей супруге, - там, внизу, вы наблюдаете нацистского арийского зверя в его естественной среде обитания. Так эти нелюди видят будущее человечества: планета, покрытая лагерями, в которых в скотских условиях содержатся рабы-недочеловеки, и властвующая повсюду раса белокурых господ в черных одеждах СС. Убедитесь, с кем мы воюем. Наполеон, кайзер Вильгельм и даже Батый с Аттилой, на фоне этих двуногих зверей кажутся сущими детьми, а Гитлера и его миньонов можно считать прямой противоположностью Христу с апостолами.

После зрелища лагеря и моего комментария по этому поводу на лице у Дроздовского заиграли желваки.

— Пожалуй, вы были правы, господин Серегин, - сказал он, - такое лучше один раз увидеть собственными глазами, прочувствовать и понять, чем выслушать о том сто рассказов. Против такого врага я пойду в одном строю даже вместе с большевиками, особенно если они такие, как вы или майор Гаврилов. Пожмете вы мне теперь руку или нет?

Я почувствовал, что Дроздовский «дозрел», а потому пожал ему руку и сказал:

— Повторяйте, Михаил Гордеевич: «я - это вы, а вы - это я»...

Когда клятва была принесена, поверх наших рук легла рука Нестора Махно, повторившего те же слова, а затем свои руки сверху положили майор Гаврилов и старший лейтенант Степанов.

— Ну прямо мушкетеры... - с долей ехидства произнесла Елизавета Дмитриевна, а потом положила свою ладонь поверх пирамиды наших рук. Она у меня тоже боевой офицер и патриотка России во всех мирах и во все времена.

— Сейчас все еще только начинается, - сказал я, - и до победы еще далеко даже по моим меркам. Враг силен и опасен, а потому дел впереди столько, что даже сложно и представить. Майор Гаврилов назначается временным комендантом карантинного лагеря, а старший лейтенант Степанов становится его помощником. Полковник Дроздовский и Нестор Махно позже получат у меня отдельные задания. А теперь спускаемся вниз, чтобы посмотреть на происходящее вблизи и показать себя пока еще военнопленным. Время для этого пришло.

— Итак, Коба, - начал Берия свой доклад, - в общих чертах картина с нашими недобровольными голыми «гостями» выглядит следующим образом. Все они - солдаты и офицеры сто тридцать третьего и сто тридцать пятого пехотных полков, девяносто восьмого артиллерийского полка, входивших в состав сорок пятой пехотной дивизии, а также приданного ей восемьсот пятьдесят четвертого отдельного дивизиона ограниченной подвижности. Это первый точно установленный и неоспоримый факт. Второй факт заключается в том, что все эти части были задействованы при осаде и штурме Брестской крепости, часть гарнизона которой оказала неожиданно яростное и упорное сопротивление. Несмотря на применение тяжелой и сверхтяжелой артиллерии и бомбардировочной авиации, тяжелые бои в крепости продолжались до тридцатого июня, но полное затишье наступило только позавчера - очевидно, потому, что у защитников полностью закончились боеприпасы. С полудня вчерашнего дня штаб дивизии, разведывательный батальон и сто тридцатый пехотный полк выдвинулись в направлении Кобрина, а остальным частям приказали готовиться к передислокации в течение нескольких последующих дней. На этом естественный ход событий заканчивается, и начинаются чудеса в решете с прыжками через голову. Этой ночью все эти немцы, мирно спавшие в своих палатках, разом проснулись из-за того, что всем им приснились ужасные кошмары, каждому свой, но одновременно. И в то же время бодрствовавшие часовые на допросах показали, что в тот же момент у них появилось чувство, что на них из темноты смотрит ужасный хищный зверь страшнее тигра и льва, который вот-вот бросится и сожрет. От этого страха даже у самых отъявленных храбрецов ослабели руки и ноги, и тут из темноты появились солдаты неизвестной армии, обмундированием и экипировкой только отдаленно напоминающие бойцов Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Один из пленных, до войны учившийся в Венской художественной академии, сделал для нас по памяти несколько рисунков. Вот... - Генеральный комиссар госбезопасности положил перед советским вождем с десяток листов альбомной бумаги.