Книга Год 1976, Незаметный разворот, страница 160 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Но как же так? - усмехнулся в усы Отец Народов. - Ведь вроде бы эйджел считаются самыми умными, гораздо умнее обычных людей.

— Ум, товарищ Сталин, тоже бывает разный, - сказал я. - Одни умны вообще, другие только насчет того, где бы чего спереть, третьи, артисты разговорного жанра, только кажутся умными, четвертых все считают дураками, потому что они ужасно непрактичны в повседневной жизни, не считают денег и готовы отдать последний грош. Но именно эти, четвертые, называются гениями и движут вперед человечество, каждый в своей области. А у эйджел гениев не бывает - среди них вы не найдете ни Ньютонов, ни Ломоносовых, ни Эйнштейнов, ни Лениных, ни Сталиных...

— Вы, товарищ Серегин, считаете товарища Сталина гением? - удивился Виссарионыч.

— Вы, товарищ Сталин, - сказал я, - даже в отсутствие единственно верной теории смогли практически наощупь пройти по политическому канату между Сциллой и Харибдой правого и левого уклонов. У вас бывали ошибки, перегибы и головокружения от успехов, но даже в Основном Потоке вы приняли у умирающего Ленина разоренную страну, раздираемую постреволюционными противоречиями, а оставили своим преемникам одну из двух сущих мировых сверхдержав, спаянную внутри себя нерушимым единством. Разброд и шатания начались позже, когда местные вожди почувствовали отсутствие над собой сильной руки и принялись чудить кто во что горазд.

— Да, - подтвердила Сати Бетана, - я пыталась подставить в свои формулы любую другую личность, кроме вашей, но каждый раз результат социальных вычислений показывал крах вашей системы на уровне начала или середины тридцатых годов. По правилам социоинженерной науки, такие люди, как вы, совершающие невозможное, именуются именно гениями и никак иначе. Товарищу Ленину было намного проще: предшественники сделали за него две трети работы, так что ему осталось только прийти и собрать урожай. Проблемы начались потом, когда выяснилось, что марксистская теория таковой только называется, а на самом деле является псевдорелигиоз-ной догматикой, которую на полку следует ставить по соседству с движением луддитов и социал-прудонизмом. Вы, товарищ Сталин, из этого положения вышли если не с блеском, то вполне достойно.

— Не надо хвалить товарища Сталина, - смутился Виссарионыч, - товарищ Сталин делает что может. Вы лучше скажите, что мы должны сделать дальше?

— Дальше, - сказал я, - следует побеждать, причем не только врагов, внешних или внутренних, но и самих себя - свою лень, разгильдяйство, желание оставить какую-то работу на потом или не доделать, потому что сойдет и так. Всем вам, товарищи, следует начертать на своих знаменах самые правильные лозунги: «Мы ответственны за тех, кого победили», «Человек от рождения слаб и ленив, а потому обязан преодолевать эти недостатки», «Не стоит бояться трудностей - только через них приходит настоящий успех».

— Есть мнение, - сказал Отец Народов, - что тем, кто не захочет соблюдать такие простые правила, не место в рядах партии большевиков.

— А что делать нам, в восемнадцатом году? - спросил Сталин-младший. - Мы бьемся изо всех сил, и такое впечатление, что как рыба об лед. Как вы правильно сказали, постреволюционные противоречия на просторах бывшей Российской империи очень сильны. Каждый местный совет считает возможным игнорировать указания центральной власти в Петрограде проводить свою особую политику, не переставая причислять себя к большевикам. Мы, конечно, стараемся удержать ситуацию под контролем и не допустить такой Гражданской войны, как в Основном Потоке, но боюсь, что это будет стоить нам гораздо большей крови, чем можно допустить.