Книга Год 1976, Незаметный разворот, страница 86 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Ты боишься... - сказала она, так, словно бы радовалась этому. - Правильно... Осознай свой страх, извлеки из него наслаждение, приручи его. Пусть он будет тебе послушным слугой, а не жестоким господином...

Она провела своей рукой по моему телу - от шеи до паха. С кончиков ее пальцев струилось тепло, а когти были твердыми и острыми. Я млел от страха и вожделения. Одним своим когтем эта дьяволица могла запросто вспороть мне живот...

И вдруг я обнаружил, что трусов на мне больше нет. Она их просто в одно мгновение разорвала, поддев тонкую ткань своими когтями... Выдернув из-под меня лохмотья и бросив их на пол, она засмеялась довольным грудным смехом.

— Ну что, мой глупенький мальчик, начнем наши божественные танцы?

Мы провели вместе часа три, а потом она ушла, окутанная призрачной дымкой, не сказав мне ни слова. Но я знал, что она довольна... Она так и не сочла нужным представиться мне, очевидно, считая, что постель - это еще не повод для знакомства. Прекраснейшая демоница! Никогда теперь я ее не забуду - как такое забыть? Все то, что происходило между нами, было похоже на измышление чьей-то слишком бурной эротической фантазии.

О, что это была за ночь! Для меня это стало таким приключением, за которое не жалко и полжизни отдать. Какими пресными показались мне все мои предыдущие партнерши по сравнению с этой самкой неведомого народа... Она делала со мной что хотела, и все это было восхитительно. Удивительное дело: с ней я чувствовал себя гигантом, чего никогда прежде от себя не ожидал. Наверное, причиной этому было именно то, что она внушала мне страх. При этом она очень возбуждала меня - так, как ни одна женщина до этого.

Оставшись один, заснул я только под утро, и проснулся поздно. Аромат духов ночной гости еще вился в воздухе, и я с удовольствием вдыхал его. Я ощущал во всем теле невиданную энергию. Мне казалось, что мне вновь двадцать пять лет... И больше всего на свете мне хотелось, чтобы это приключение когда-нибудь повторилось. Но я понимал, что это крайне маловероятно...

Так я провалялся до обеда, предаваясь волнующим воспоминаниям. Потом я все же встал и решил прогуляться. Настроение было отличным, все казалось каким-то легкоразрешимым.

Я надел свой костюм и вышел из башни. На этот раз на лестнице мне никто не встретился.

Я шел по улочкам и глазел по сторонам. К жаре я довольно быстро привык (мне еще со вчерашнего дня показалось, что костюм немного холодит кожу) а шляпа спасала мою голову от перегрева.

И вот я услышал вдали звуки музыки... Играл струнно-духовой оркестр, и очень неплохо играл. Музыка! Она была моей второй страстью после работы. Когда-то я подавал большие надежды, но музыкантом мне стать было не суждено: всего себя я посвятил служению Германии, сочтя, что именно это является моим священным долгом... Я пошел на звуки музыки, желая посмотреть, кто там так хорошо играет.

И вот я увидел этих музыкантов. Не нужно было вглядываться, чтобы понять, что все они -евреи. Это были первые представители этого народа, встреченные мной в царстве герра Серегина... Но почему-то при их виде мне не захотелось брезгливо сморщиться, как я сделал бы это раньше. Впрочем, и особого расположения к ним я не почувствовал. Их оркестр занимал место на деревянном подиуме под раскидистыми деревьями неизвестного мне вида. Музыка же напоминала вальс, но это произведение было мне незнакомо.

А рядом, на утоптанной площадке, танцевали девушки... Их было примерно тридцать. И ни одной обычной не было среди них. Часть из них составляли уже знакомые мне остроухие, но, в отличие от бойцовой разновидности, весьма миловидные. Другие были астеничными созданиями с очень бледной кожей: волосы их при этом имели зеленый цвет, различаясь только оттенками: от бирюзового до темно-изумрудного. Большие светлые глаза придавали их лицам выражение глуповато-мечтательной наивности. Примерно так я представлял себе в детстве русалок... Танцевали они красиво, движения их были исполнены мягкой грации и какой-то невинности. Их одежда представляла собой короткие юбочки из тонкой светлой ткани и такие же маечки. Сам танец меня очень заинтересовал - он был не похож на то, что мне доводилось видеть прежде. И я остановился в тени одного из деревьев немного понаблюдать за этим отрадным действом и послушать приятную музыку в неплохом исполнении.

Хореографической частью руководил некий долговязый тип с претензией на щегольство: белоснежная рубашка, черные узкие брюки, галстук-бабочка, мастерская стрижка в стиле гранж, ухоженные усы щеточкой. Он имел что-то общее со своими подопечными: почти такой же белокожий, с такими же большими наивными светлыми глазами. При этом он, несомненно, был обычным человеком. Чувствовалось, что ему очень нравится то, чем он занимается - показывая девушкам движения танца, он вкладывал в это душу. Это был типичный учитель танцев, который в обычной жизни наверняка был бы неудачником, презираемым настоящими мужчинами. Такие не умеют ни воевать, ни отстаивать свое мнение, они бесхарактерны и доверчивы - из них, как правило, получаются отличные козлы отпущения... Но здесь он явно находился на своем месте и наверняка был счастлив и удовлетворен своей жизнью. И я бы не удивился, если бы узнал, что одно из этих эфемерных танцующих созданий является его женой или возлюбленной и даже боготворит его.

Никто не обращал на меня внимания, словно меня тут и не было. Звуки музыки и зрелище неторопливого танца навевало покой и даже как-то воодушевляло. Идиллическая картинка: еврейский оркестрик, милые девочки, тщедушный великовозрастный балбес, который нашел здесь свое призвание... И никаких крючконосых комиссаров с длинными засаленными патлами. Похоже, тут и вправду все устроено самым правильным и рациональным образом, в духе монархического большевизма, когда каждый человек бывает незаменим, будучи употреблен на своем месте... А ведь я никогда, никогда не мог прежде подумать, что можно действительно просто жить и наслаждаться, не истребляя себе подобных в стремлении к господству над миром...