Онлайн книга «Год красного дракона»
|
Даа, так я и сделаю, дополнив это план еще одной обязательной деталью. Надо будет связаться с Коброй и поручить ей взять Бригитту Бергман, Зул бин Шаб и еще кого понадобится, чтобы доставить сюда, в Тридесятое царство, Альфреда Розенберга. Как бывший российский подданный, изменивший своей стране, он в полной моей власти, как Защитника Земли Русской. Что я сделаю с этим недоучившимся рижским студентом, мне самому пока еще неизвестно (нужно посоветоваться со специалистами из Византии мира Славян, да из мира Смуты). Но то, что от него останется после экзекуции в назидание всем прочим деятелям нацистского режима, а также изменникам-перебежчикам, будет выставлено на всеобщее обозрение посреди улицы Унтер-ден-Линден. Пусть смотрят и говорят - германские «элиты» только такое обращение и понимают. 20 сентября 1941 года, 16:25 мск, Пуцкий залив, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский Встречу генерального секретаря Брежнева и американского президента Форда я решил провести на борту «Неумолимого», в своих императорских апартаментах. Но чтобы у клиента не возникло никаких сомнений, портал из Белого дома был открыт во дворец Браницких. Там я встретил гостя и его сопровождающих, И все мы вместе на малом челноке вылетели в направлении Пуцкого залива. И плевать, что внизу была формально вражеская территория - высота семнадцать километров и скорость в два Маха делали этот факт сугубо умозрительным. Но первые вопросы у моего гостя возникли еще в Белостоке. — Где мы, мистер Сергий? - спросил Джеральд Форд, окидывая взглядом пейзаж, окрашенный во все осенние оттенки - лимонной желтизны и увядающего багрянца. — Мы не только где, но и когда, - ответил я. - Это двадцатое сентября тысяча девятьсот сорок первого года, город Белосток, бывший дворец графов Браницких, а сейчас моя временная штаб-квартира в этом мире. Именно здесь, в зафронтовой освобожденной зоне, я тренирую солдат и офицеров местного происхождения, которые потом на фронте ломают вермахт вдоль и поперек. Обучать и тренировать я тоже умею на очень высоком уровне. — И что, германское командование не пыталось ликвидировать это вашу освобожденную зону? -спросил президент Форд. — Пыталось, - ответил я. - И это стоило ему последних валентных резервов при полностью нулевом результате, а я на этой мясорубке при подстраховке своих гвардейцев выучил первые двести тысяч отличных бойцов, которые у товарища Сталина уже в работе. Но к нашим делам этот вопрос не относится: если мы договоримся обо всем по-хорошему, то мои ученики и воспитанники никогда не будут убивать американских джи-ай. А если мы не договоримся, тогда пеняйте только на себя. — Мистер Сергий, скажите, вам что, доставляет удовольствие постоянно говорить собеседнику разные неприятные вещи? - поморщившись, спросил президент Форд. — Это зависит только от того, кто именно является моим собеседником, - сказал я. - Человеку, который настроен ко мне дружески, я неприятных вещей не говорю, а вот тому, кто относится ко мне враждебно, приходится постоянно напоминать, какова будет цена его неверных решений. Ничего личного, только дело. Больше он вопросов мне не задавал, молча поднялся на борт челнока, молча смотрел на обзорный экран во время полета и молча спустился по трапу в парадном ангаре «Неумолимого» под крик виртуального дежурного по кораблю: «Государь-император на борту!». Спустился и остановился перед изображенным во всю стену гигантским имперским гербом: золотой двуглавый орел на алом фоне, с багровой пятиконечной звездой над головами, из которой во все стороны расходятся «лучи добра». Остановившись, старина Джеральд долго смотрел на это соединение несоединимого, потом спросил: |