Книга Год красного дракона, страница 78 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Да уж, наговорила эта Лилия столько, что ум за разум заходит, и в то же время этот летающий бесшумно корабль и прогулка этой странной девочки прямо по воздуху внушают определенное доверие к ее словам. Ведь мы умерли и воскресли, чего с точки зрения современного образованного человека быть не может по определению! Но это есть, и каждый вдох подтверждает эту истину, а значит, правдой может оказаться и все остальное. Не знаю, что подумали остальные, но головы перед этой Лилией склонили все, и даже завзятый скептик товарищ Тамбовцев.

В тот момент, когда тоненький пальчик уперся мне прямо между бровей, я ощутил прилив энергии и невиданного оптимизма. Захотелось вскочить и вприпрыжку бежать неведомо куда, с верой в то, что теперь все точно будет хорошо, петь песни во весь голос и кричать благим матом. Но я сдержался, ибо посчитал подобное поведение неестественным для генерал-лейтенанта Бережного, и даже полковнику Бережному оно было невместным. Это обезьяны пусть скачут, а я пас.

Тем временем Лилия, видимо, удовлетворенная произведенным эффектом, еще раз внимательно осмотрела нас всех четверых и пояснила:

— Это, дорогие мои, было еще не само лечение, а всего лишь благословение, экстренная помощь, нечто вроде переливания, но только не крови, а жизненной энергии. Лечение будет чуть попозже у нас в госпитале, а пока еще сутки вы будете иметь прилив сил, и где-то еще с месяц Харон не сможет подойти к вам с недружественными намерениями. На этом у меня все, папочка, я закончила.

— Спасибо, Лилия, - ответил мужчина, который, как оказалось, и был Серегиным. - А сейчас плащи для товарищей Старших Братьев, и добро пожаловать на борт. Не место тут для того, чтобы разговаривать пустые разговоры, дома наговоримся.

— Дома я сразу заберу у тебя этих четверых, и бултых их в восстановительно-релаксирующую ванну на недельку, - сказала Лилия. - Состояние их телесных оболочек у них ужас какое плохое, поскупился дядюшка на качественную упаковку при отправке, так что лечить, лечить, лечить, что мы любим и умеем. По счастью, никто из них ни разу не маг, как Бригитта Бергман, поэтому бега по плохо натянутому канату с мешком картошки на плечах и саблей в зубах на этот раз не будет. Все будем делать качественно, не спеша, с толком и расстановкой.

— Dixi! - ответил товарищ Серегин, - вот вылечишь их всех от старости, тогда и поговорим. Времени у нас впереди примерно вечность или даже больше, ибо Небесный Отец не желает видеть их в своих чертогах.

Я еще подумал, как это можно вылечить от старости, но тут из недр летательного аппарата выбежали еще девушки-подростки в серо-желтых брючных костюмчиках, держа в руках черные плащи с белой подкладкой и отделкой (графское достоинство), которые они и накинули нам на плечи. После этого нас нежно взяли под ручки, будто родимых дедушек и бабушек, и повлекли за собой в раскрытый зев десантного люка странного аппарата. И никто из нас даже и не вздумал сопротивляться. А зачем? Ведь с первых же слов товарища Серегина у нас возникло ощущение, что мы среди своих. К тому же, едва мы оказались внутри, как заиграла грозная и торжественная музыка и громовой голос из динамиков возгласил: «Смирно всем! Старшие Братья на борту!». Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд... Следом за нами зашли товарищ Серегин с сопровождающими его лицами, а потом вбежали пересмеивающиеся солдатки, держа свои самозарядные винтовки закинутыми на плечо. Видимо, никакой настоящей опасности не было, и они принимали участие в операции только потому, что так велит написанный кровью Устав. Впрочем, нас уже к тому моменту вели дальше, по небольшой лесенке наверх, в кабину этого летательного аппарата. И там нас встретила высокая блондинка в серо-голубом брючном мундире при имперских капитанских погонах; она тут же подошла к товарищу Серегину и обняла его за пояс, склонив свою голову к его плечу.