Книга Год красного дракона, страница 90 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Двери массажных кабинетов выходили в общий коридор, где меня уже ждали остальные мои товарищи, посвежевшие и помолодевшие как минимум лет на десять, а также молодая девушка-блондинка в форме с петличными знаками различия старшего лейтенанта.

— Меня зовут Гретхен де..., то есть Маргарита Соколова, - с заметным немецким акцентом сказала она. - Я тут служу у гросскомандера Серегина старшим адъютантом и командиром подразделения посыльных. А еще в мои обязанности, как первой почетной русской, входит встречать разных важных новичков, пришедших к нам из моего родного мира, который тут называют Подвалами Мироздания или Прибежищем Богов...

Вот ведь, однако: такой небольшой объем информации, а у непривычного человека сразу возникает множество вопросов...

— Э, Маргарита, - не удержался я, - вот что, например, значит «первая почетная русская»?

— Да, девушка, - поддержал меня Александр Васильевич Тамбовцев, - нам это тоже очень интересно. Или у вас об этом не принято говорить?

— Ну что вы, - покачала головой Гретхен-Маргарита, - об этом говорить можно, особенно вам четверым. Ведь именно вы были теми людьми, которые возглавили победоносные русские армии, победившие великого германского вождя Адольфа Гитлера и вышвырнувшие наших тевтонских предков вместе с их темным богом херром Тойфелем из родного мира прямо в Подвалы Мироздания. Тогда эта история началась, а закончилась она в тот момент, когда в тот самый нижний из миров проник гауптман Серегин со своими людьми, которым было сужено прикончить херра Тойфеля, это кровавое отродье Сатаны, и освободить народ тевтонов от его тирании. Но тогда мы этого еще не знали. Наш конный панцеррегимент СС преследовал отряд чужаков, потому что херр Тойфель приказал доставить к нему живыми старика, молодую женщину и мальчишку, которые были очень сильными, но не боевыми магами. Мы думали, что это они добыча, а мы охотники, но такое мнение оказалось ошибочным. Гауптман Серегин к тому моменту уже был опытным воином, убившим множество врагов, и его подчиненные, особенно Змей, мало уступали ему в мастерстве. Они устроили нам засаду в самом узком месте ущелья, где на тропе с трудом могли разъехаться двое конных, а телега почти задевала бортами за отвесные склоны. Думаю, Что раньше то место было совсем узкой щелью, но местные поработали там своими инструментами, чтобы гонять стада на степные пастбища и водить караваны с контрабандой. Выбрав это место, гауптман Серегин подготовил все так, чтобы наши кнехты, накапливаясь для решающей атаки, укрывались от огня их пулемета и автоматов за скальным выступом. И как раз там Мастер заранее заложил мощный направленный радиоуправляемый фугас, привалив его каменной осыпью, чтобы никто ничего не заподозрил. Гауптман Серегин приказал применить и другие хитрости, но эта была главной. Когда в ходе боя наши кнехты набились в это мнимое убежища как соленые рыбки в бочку, гауптман Серегин приказал взрывать фугас, и все вышло так, как он задумал. Кнехтов, кого не убили готовые осколки фугаса и каменная картечь, оказались засыпаны сошедшими со склонов каменными осыпями. Я тоже была там, по счастью, не в самой середине завала, а почти на поверхности, и когда меня нашли, еще живую, ни у кого из подчиненных гауптмана Серегина не поднялась рука для удара милосердия, в то время как моих кригска-мрадов они добили всех до единого. Вместо того они стали меня лечить, ведь в тот момент я уже была не опасней мышонка. Юный маг Дмитрий применил на мне лечащие заклинания из своего самоучителя, а падре Александер извлек из моей головы херра Тойфеля. Все время, пока шла эта операция, маг Дмитрий поддерживал мою жизнь своими методами, а могучий Патрон падре Александера, желающий не смерти, но исправления грешника, стоял рядом, поэтому злобная сущность бежала из меня прочь, поджав хвост. Потом, когда я начала выздоравливать, я вдруг поняла, что после того, как из моей головы удалили херра Тойфеля, мне больше не интересно делать людям зло и причинять боль - вместо того в моей душе поселилась пустота, которая пожирала ее изнутри. Мне просто больше незачем было жить.