Книга Год красного дракона, страница 97 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Насколько я понимаю, мистер Серегин, - хмыкнул старина Роберт, - текущим вопросом будет дальнейшее существование нашей Америки?

— Не само существование, а, скорее, те правила, по которым ваша Америка будет существовать в дальнейшем, - возразил я. - И это только часть стоящих перед нами вопросов. Товарищи, которых Небесный Отец недавно прислал нам в подкрепление, в одном из подведомственных им миров пытались реализовать идею Совладения, но после двадцати лет почти идиллии к середине шестидесятых годов американская элита взбрыкнула и разорвала все соглашения. Правда, большого счастья это ей не принесло: Советский Союз уже ушел в отрыв, как реактивный самолет от паровоза. В результате получилась картина, обратная той, что мы имели в Основном Потоке: то есть доминирование Советского Союза, взявшего под прямой или опосредованный контроль всю территорию южнее реки Рио-Гранде.

— Да, - подтвердила товарищ Антонова, - так и было. Мы честно пытались разделить мир на две половины, но после отказа американской стороны от соглашений не видели причин воздерживаться от наступательной политики. Все имеет свою цену, и разрывы подписанных соглашений тоже. Подобный трюк американское правительство попыталось проделать в мире, где мы переиграли русско-турецкую войну за освобождение Болгарии. Тогда Конгресс ратифицировал договор об отношениях между Соединенными Штатами Российской империей и Югороссией, исключив из него один из важнейших пунктов. И это стоило Америке всеобщего восстания Юга, Второй Войны между Штатами и окончательного раздела ее территории на Северный Союз и Конфедерацию, при том, что Аляска и все Тихоокеанское побережье отошли к Российской империи за старые и новые долги. Мы, мистер Хайнлайн, так тоже умеем, и лучше не надо нас злить - забудете потом, где был Лондон, а где Нью-Йорк.

Сказать честно, я залюбовался этой женщиной. И ведь старушка же, Божий одуванчик, а какая сталь в голосе, какая экспрессия... Представляю, что из нее получится, когда Лилия закончит над ее телом свои омолаживающие манипуляции.

— Уважаемая Нина Викторовна, - сказал я, - аплодирую вам стоя. С этими людьми только так и можно. Я имею в виду не американское простонародье, а тех политических особей, которые, будто лабораторные крысы, показывая чудеса изобретательности, изо всех сил рвутся к властной кормушке. Они готовы пожрать весь мир, а когда от него останутся только обглоданные кости, то и саму Америку. Безудержная алчность - это совсем не то чувство, какое может быть сочтено позволенным. Вы меня поняли, мистер Хайнлайн?

— Понял, мистер Серегин, - опустил голову старина Роберт. - Только тут, получив возможность взглянуть на прошлое, настоящее и будущее своей страны вашими глазами, я ужаснулся. Так мы и в самом деле можем не заметить, как пожрем сами себя...

— Все еще хуже, чем вы думаете, мистер Хайнлайн, - сказал капитан Зотов. - Получив неограниченную власть мирового жандарма, ваша Америка стала деградировать, сначала медленно и почти незаметно, но со временем процесс ускорялся. В первую очередь, никто из ваших политиканов не заметил того момента, когда ваша гегемония перестала производить прибыль, и к началу третьего десятилетия двадцать первого века этот процесс вышел на финишную прямую. Государственный долг растет фантастическими темпами, и большая его часть не разбросана по иностранным держателям, а находится на балансе у банков Федеральной Резервной системы. Как вы думаете, что произойдет, когда дело с государственным долгом подойдет к дефолту? Не скажут ли господа банкиры -мол, мистеры, вы все нам должны очень большие деньги, а потому нынешняя всеобщая демократия отменяется; тот, кто сможет выплатить означенную сумму, будет свободен, а остальные становятся нашими неоплатными должниками, то есть рабами. Сначала таких людей лишат права голосовать на выборах всех уровней, что резко сузит представительность примерно до того уровня, какой был в середине девятнадцатого века. У вас хорошее воображение: сами представьте себе, во что в двадцать первом веке может вылиться фактическая диктатура богатейших людей, ведь им даже для проформы не надо будет больше оглядываться на плебс.