Книга Пятый подвиг Геракла, страница 120 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Так вы считаете, что нам не нужно бороться с мелкобуржуазной стихией на деревне? — настороженно спросил Виссарионыч. — А то что-то эта ваша программа уж очень сильно напоминает отвергнутую нами бухаринщину — опора на сильного хозяина-кулака и все такое…

— Мелкобуржуазной крестьянская стихия считается только по Марксу, — парировал я, — но это есть некритичный перенос европейских понятий на российскую действительность. Впрочем, Ильич и сам мне признавался, что в крестьянском вопросе он, мягко выражаясь, плавает и считает его вторичным, а потому чисто механически перенес понятия из Европы на российские просторы. Но так это не работает. Русский крестьянский хозяйственный код в принципе не предусматривает эксплуатации соседей по общине, и кулак, основу благосостояния которого составляет как раз буржуазная эксплуатация, в русской деревне оказался явлением чужеродным и враждебным. Недаром же этих людей называли мироедами, а когда вы объявили раскулачивание, то народ набросился на них со всей возможной яростью, сводя кое-где даже и полувековые счеты. Нет у вас сейчас в деревне такого явления, а есть колхозы, которые можно считать осовремененными формами традиционной крестьянской общины, да отдельные затаившие злобу последыши, в семьях которых из поколения в поколение будут передаваться предания о том, сколько и какого добра изъяли красные опричники у дедушки-прадедушки, сколько коней, мельниц и лодочных сараев было обращено в имущество только что образованного колхоза. Прошел почти век, но никто у них не забыт и ничто не забыто, и нет у вас больших ненавистников и хулителей, чем потомки кулаков и других «несправедливо осужденных».

— Да уж, товарищ Серегин, огорошили вы нас, — покачал головой Виссарионыч, — сто лет, значит, помнят и таят злобу… И в то же время должен заметить, что в крестьянском вопросе вы подкованы значительно лучше наших отдельных товарищей. Вот как ловко отделили кулака от зажиточного середняка, что и не подкопаешься. Да и не хочется особо подкапываться, потому что колхозник-середняк, будучи призван по мобилизации в Красную Армию, сражается за советскую власть яростно, ибо ощущает её своей. А тех отдельных отщепенцев, которые советскую власть ненавидят, мы всех выявим при помощи ваших новейших методов и полностью уничтожим, чтобы никто никому не рассказывал сказок. И то же самое касается руководящих товарищей, которые оказались равнодушными к своей стране и её народу. Именно равнодушие в таких случаях рождает предательство таких отщепенцев, как Ельцин и Горбачев. И нам есть кем их заменить, потому что война дала нам большое количество кандидатов на занятие руководящих должностей, ничуть не равнодушных и в тоже время показавших свои управленческие таланты…

И как раз в этот момент, когда товарищ Сталин делал из моих слов свои правильные выводы (замечание, что равнодушие рождает предательство и вовсе достойно Сталинской же премии) в мой кабинет вошёл… Колдун.

— Сергей Сергеевич, — сказал он, — должен вам сообщить, что буквально только что разблокировался канал в пятьдесят третий год, и скорость его наполнения энергией такова, что счет идет на часы, а не на дни.

Мы с Виссарионычем переглянулись. Собственно, чего-то подобного я ждал, а потому сама эта новость новостью для меня не стала. Отработаем вопрос не хуже, чем с Петром Вторым. Проблема может возникнуть только в том случае, если инсульт (а на самом деле враждебные магические вмешательства) убили в том теле личность товарища Сталина или привели её в недееспособное состояние. И что тогда? Просить Небесного Отца, чтобы он прислал нам Сталина из мира Старших Братьев? Дело почти безнадежное, потому что Он не совершает ничего по требованию. Вполне может случиться так, что мне придётся сажать на опустевшее место достойного преемника, а всю верхушечную партийную камарилью, уже стоящую на низком старте, чтобы перехватить власть, потребуется пускать на мясо недрогнувшей рукой, и самого лучшего менеджера всех времен и народов тоже. Товарищ Берия может быть безопасным, только если он в подчинении у товарища Сталина, во всех остальных случаях он со своими связями и наклонностями становится смертельной угрозой. Или не спешить с решением вопроса, а заковать этого персонажа в стасис, чтобы выпустить высоко наверху, где одно его имя будет наводить ужас на изменников Родины и гешефтмахеров? Но все это напрасные беспокойства: я знаю, что нужно делать и в одном случае и в другом, а со всем остальным мы разберемся на месте.