Онлайн книга «История «Солнечного Ветра»»
|
Первым делом я подвесил в воздухе перед собравшимися объемную голограмму местного Кремля, в некоторых своих частях значительно отличающегося от привычных образцов Основного Потока. Во-первых, на изображении отсутствовал возведенный во времена волюнтаризьма Кремлевский Дворец Съездов (что было вполне ожидаемо) — вместо него на местности имелось значительно меньшее по размерам здание старой Оружейной палаты. Во-вторых, на месте привычного для всех присутствующих Большого Кремлевского Дворца между Боровицкой башней и Благовещенским собором располагался, как говорят архитекторы, садово-парковый ансамбль, в который были вписаны новодельные руины а-ля Колизей. Как выяснила энергооболочка, пошарив по местным скрижалям судьбы, стройка, начавшаяся фактически одновременно со смертью Николая Павловича, быстро заглохла по причине полного отсутствия интереса нового царя и вызванного этим недостатка средств. И в Основном Потоке и смета, и сроки по ходу строительства увеличились примерно в два с половиной раза, а тут долгострой сначала превратился в недострой, а потом и в руины, которые в начале новой династии уже никому не были нужны. Парк на месте недостроенного дворца возник в конце двадцатого века, когда в самом начале своего царствования Москву переехал папенька нынешнего монарха царь Федор Четвертый. Был то богобоязненный ретроград и поклонник допетровской старины, и при этом жуткий ходок по женскому полу, не пропустивший ни одной жены своих приближенных, развратник малолетних девочек и содержатель гарема на полторы тысячи душ девиц самых разных сословий — от крепостного до боярского. Впрочем, царь Федя был любителем всего свеженького и необмятого, а потому своих постельных подстилок ротировал регулярно, выдавая своих бывших в употреблении замуж — кого за министра, а кого за дворника. И вообще, человек это был незлой, своих временных подружек он даже каким-то местом любил, а когда они ему надоедали, то старался устроить их судьбу «с повышением», через замужество или монашескую стезю. Во всём остальном старый царь тоже жил сам, и давал жить другим, а потому вспоминают его на местной Руси в основном с ностальгическими вздохами: мол, в те времена сыр катался в масле и сам прыгал в рот. Но однажды царь Федя неправильно оценил свои силы и помер от полового перенапряжения в компании трех совсем юных красоток, накушавшись перед этим возбуждающих средств. И ведь совсем не старый ещё был, всего-то пятьдесят лет. Его сынок, напротив, ещё до своего воцарения получил кличку Ванька-Антихрист. Но тогда, в середине девяностых, никто даже и не подозревал, насколько это определение окажется точным. Впрочем, самый ужас начался далеко не сразу. Поначалу молодой царь (двадцать четыре года при восхождении на престол) шифровался от своих подданных, не показывая самых гнусных своих пристрастий. А быть может, причина начальной сдержанности царя-мизерабля была в его маман, вдовствующей императрице Елизавете Федоровне (урожденной Виктории Елизавете Августе Луизе Марии Амалии Мекленбург-Стрелицкой), которую все считали железной властной женщиной без слабостей и недостатков. Любовников себе, даже после смерти супруга, императрица не заводила, к половым выкрутасам мужа относилась стоически (мол, чем бы большое дитя ни тешилось, лишь бы в постель не какало), зато к сатанинским веяниям из Европы и тем более из-за океана была непримирима, в чём смыкалась с подавляющим количеством своих подданных. Поговаривали, что в случае неподобающего поведения царь Ваня мог однажды проснуться монахом одной из дальних обителей, каким-нибудь братом Епифанием, а на трон взошла бы старшая из его сестер Александра Федоровна… Но однажды водитель авто императрицы на крутом повороте не справился с управлением, и тяжелая пятитонная машина-кабриолет на бешеной сорокакилометровой скорости покатилась с косогора, ломая хрупкие человеческие кости… |