Онлайн книга «Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов»
|
— Батя — мой армейский позывной, — пояснил я. — Такое обращение дозволено только тем товарищам, которые загремели со мной в поход из родного мира. Возвращаясь к главной теме, должен сказать, что вы сами прекрасно знаете обо всех своих проблемах, месье Горбачев лишь усугубил их до полного краха системы. Теперь вопрос на засыпку к товарищу Громыко. Вы же знали, что продовольственная безопасность является одним из наиболее уязвимых мест советской системы в вашем исполнении, и все равно выдвинули в Генеральные секретари секретаря ЦК по сельскому хозяйству, несмотря на то, что его деятельность на прежнем посту не привела ни к каким плодотворным изменениям? Некоторое время Громыко молчал, будто собираясь с мыслями, потом произнес: — Товарищ Горбачев был единственным членом Политбюро, которому не исполнилось шестидесяти лет. За последние два с небольшим года мы схоронили троих Генеральных секретарей, и не хотели, чтобы это вошло в традицию. — И все? — деланно удивился я. — И вас не насторожил тот факт, что вся деятельность’товарища' Горбачева состояла из призывов к собственным гражданам «углубить» и «улучшить», а также пышных речей для иностранцев во время зарубежных поездок. — Нет, не насторожил, — сказал Громыко, — наверное, потому, что длинные пышные речи — отличительная примета нашей эпохи. — Пышные речи ни о чем — это плесень на лике нашей действительности и дымовая завеса, скрывающая истинные намерения, — сказал я. — Тут все оставшиеся — люди дела, один лишь Горбачев являлся артистом разговорного жанра. Продовольственный вопрос он предполагал решать расширением продажи на внешнем рынке нефти и газа, чтобы на вырученные свободно конвертируемые доллары купить пшеницы в Канаде. А это, во-первых, не решает саму продовольственную проблему, а лишь откладывает ее на потом, во-вторых, ставит Советский Союз в уязвимое положение перед западными державами. Они могут либо обрушить цену нефти, и арабские страны пойдут на это, так как злы на вас за Афганистан, либо вовсе объявить Советскому Союзу продовольственное эмбарго. — Но у нас, товарищ Серегин, нет иного выхода, потому что свое собственное сельское хозяйство не в состоянии обеспечить продовольствием потребности Советского Союза, — проворчал предсовмина СССР Николай Тихонов. — Да что вы говорите, Николай Александрович⁈ — удивился я, выслушав матерный комментарий энергооболочки. — Мне тут подсказывают, что при товарище Сталине Советский Союз был экспортером продовольствия. Сразу после войны, как только закончился процесс восстановления, в магазинах начали снижаться цены. Но стоило дорваться до государственного штурвала клоуну Никитке, как производство продовольствия стало стагнировать, а цены поползли вверх. На это явление Советский Союз ответил Целиной, и валовый сбор зерновых снова пошел вверх, но к началу семидесятых годов и этот эффект сошел на нет. И вот вы уже покупаете пшеницу в Канаде и включаете эти закупки в пятилетние планы. Скажу вам откровенно, в моем родном мире такое безобразие продолжалось вплоть до краха Советской власти, после чего, уже при капиталистах, положение с производством продовольствия сначала провалилось ниже плинтуса, а потом, при переходе от дикого к цивилизованному капитализму, при поддержке государства резко пошло вверх, и Россия снова стала его нетто-экспортером. И это при том, что внутри страны (в отличие от царских времен) никто не голодал. Но и это еще далеко не все. При нормальной системе хозяйствования Советскому Союзу, быть может, хватило бы и зерна собственного урожая, но у вас ведь плановая экономика, причем планируете вы не от готовой продукции, а от затрат на ее производство, а планы каждый год механически индексируются на три процента. В Америке, чья экономика находится на пике эффективности, на выращивание одного килограмма живого веса птицы расходуется два с половиной, максимум три килограмма кормов, а в Советском Союзе этот показатель составляет пять-шесть килограмм. Вот оно, ваше недостающее зерно, которое вы закупаете в Канаде, США и Аргентине. А если какой-то директор птицефабрики или председатель колхоза вздумает выпендриваться и вести свое хозяйство по науке, то его снимут с работы, посадят и, возможно, даже расстреляют за невыполнение плана. И так не только в сельском хозяйстве, но и везде в промышленности. Сначала дешевый ассортимент замещался более дорогим, а потом директора заводов и фабрик начали искать способы всеми правдами и неправдами поднять себестоимость своей продукции, а иначе у них горит план. Это и есть главная и основная причина вашей катастрофы: из-за неправильной схемы планирования экономика идет вразнос, а люди на самом верху, то есть вы, не имея желания ничего менять, лишь мажут прыщики зеленкой. |