Онлайн книга «Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов»
|
— А что, разве бывают и неистинные святые? — с ехидной улыбкой спросил товарищ Лавров. — Бывают, и еще как, — ответил я, — это когда святым какого-то деятеля признают на земле, но не на небесах, причем делается это по административным или политическим мотивам, а также, если кто-то хочет казаться святее самого Бога. Сам слышал от Патрона, что нет святости в том, чтобы жрать дерьмо. Святость там, где уменьшается мера зла и насилия, сокращается нищета, и люди перестают смотреть друг на друга волками. Свято все, что способствует уменьшению количества убийств, а то, что разжигает конфликты, является мерзостью в глазах Господних. Творец Всего Сущего одинаково любит всех своих детей — и белых, и черных, и желтых, и краснокожих, послушных и даже непослушных, лишь бы они могли вернуться на истинный путь. Когда я произнес эти слова, прозвучал отдаленный раскат грома, что значило только то, что Небесный Отец слышал и одобрил сказанное. — А как же тогда то, что делаете у нас вы? — ехидно щурясь, спросил мой собеседник. — Пришли, и первым же делом наставили на почтенных деятелей из ЦК стволы винтовок и пулеметов, от чего эти уважаемые люди чуть не обгадились, самого вероятного кандидата в генеральные секретари арестовали, а вместо него выдвинули темную лошадку, которую никто не ожидал. И тут же, не успела осесть пыль, явились в наши юдоли всей своей галактической мощью и без всякого предупреждения и выдвижения претензий разбомбили Пакистан, который нам, конечно, выел всю печень, но вам не сделал ничего плохого. Я вздохнул и сказал: — У меня такая работа, что иногда приходится откладывать в сторону лавровую ветвь и брать в руку меч, чтобы с оттяжкой полоснуть по созревшему нарыву. Да что там иногда. Меня и присылают-то всегда в такие миры, где действовать требуется решительно и незамедлительно. Тут у вас я остановил рвущегося к власти мерзавца и самым решительным образом разрядил обстановку на критическом афганском направлении. Все, кто мог, узрели Страх Божий и складывают оружие, а остальных я спровадил к кипящим адским котлам. В настоящий момент конфликт уже идет на убыль, ибо исчезла его внешняя подпитка, а слишком левым товарищам в Кабуле, желавшим насильственными методами ускорить ход общественных процессов, дали резкий окорот из Москвы. И вам, как дипломату, тоже на заметку. С такими, как Зия-Уль-Хак, дорвавшимися до власти бандитами, бессмысленно разговаривать дипломатическим языком. Они его просто не понимают. Таким нужно выносить одно-единственное предупреждение, и в случае его игнорирования вбивать в землю ударом наотмашь. Любую дипломатию и переговорные процессы эти люди воспринимают как слабость и поощрение к безнаказанности. Крылатая фраза: «А Васька слушает, да ест» из басни Крылова как раз про этот случай. Вот станете министром иностранных дел лет так через двадцать — имейте это в виду, чтобы потом не было безумно стыдно за напрасно пролитую кровь из-за того, что кто-то вел бессмысленные переговоры ради переговоров. — А я стану министром? — удивился мой собеседник. — Разумеется, станете, — ответил я. — Вон видите звезду, горящую у вас во лбу? Это знак великого предназначения, или, как говорят мусульмане, «печать Аллаха». Лично я в своем прошлом, происходящий из две тысячи шестнадцатого года, запомнил вас как великого и бессменного министра иностранных дел, равного в своем достоинстве здравствующему там у вас в восемьдесят пятом году Андрею Андреевичу Громыко. Один только у вас был недостаток: вести переговоры там, где никаких переговоров не должно быть по определению, потому что партнеры на другой стороне стола не желают ни договариваться, ни исполнять достигнутые договоренности. Папку с делом в таком случае положено передавать в Генеральный штаб и умывать руки, потому что терапия, то есть дипломатия, в данном случае бессильна. Но я вас уверяю: стоит сломать о колено пару наглых негодяев — и дипломатические методы у вас снова заработают как положено. К сожалению, такова жизнь. |