Книга Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов, страница 81 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Вот он, Страшный, и в то же время Правый суд, с зависшим над землей галактическим линкором планетарного подавления. Вот суровый, справедливый и, что самое главное, неподкупный судия, Сергий из рода Сергиев, обладатель той самой загадочной и непостижимой русской души. В нем нет ненависти к самой Америке и простым американцам, но более чем достаточно гнева на явных и тайных владык Америки, что ведут нашу страну самоубийственным путем. Мистеру Сергию в силу его происхождения из будущих времен это известно достоверно. И вот он пришел к нам, чтобы отклонить Америку и весь мир с гибельной траектории, ведущей прямо к пропасти. Мощь в руках у мистера Сергия невероятная, но пользуется он ей, по словам моего второго Я, с чрезвычайной осторожностью, чтобы не навредить невинным людям и не причинить ненужных разрушений. Наотмашь он бьет только там, где некого уже спасать, где все подряд заражены ненавистью и враждой. Смерть таких людей должна послужить уроком остальным, чтобы не вздумали они повторять чужих ошибок и преступлений. Поэтому не плачьте, люди, о генерале Зия-Уль-Хаке и его приближенных — это были настоящие американские сукины дети, чья власть зиждилась исключительно на голом насилии, без капли демократической поддержки со стороны народа.

Собственно, да, передо мной встал выбор. Я и предположить не мог, что мне еще когда-нибудь придется выбирать: жизнь моя была довольно предсказуема. А ЭТОТ выбор был серьезен. От меня ждали ответа. При этом мне отчетливо дали понять, насколько и для них важен мой выбор. Значит, и сам я был для них важен. Мне дали шанс ЧТО-ТО ИЗМЕНИТЬ… Разве не об этом мечтал я в своих стариковских фантазиях, будучи встревожен тем, какой ныне стала наша Америка?

Но в том-то и дело, что размышлять гипотетически и иметь возможность совершить что-то реальное — это разные вещи. И тогда я впервые подумал: а способен ли я к тому, чтобы действовать? Я всю жизнь писал книги, донося через них свои идеи; в них я воплощал свои представления о Человеке действия. Но был ли я сам я таким человеком?

Лет двадцать назад я, не раздумывая, согласился бы на предложение мистера Сергия. Тогда я был другой… Согласился же тот, ДРУГОЙ Я? Но сейчас… Не слишком ли я мудр для того, чтобы следовать за чужими идеями, пусть они и прекрасны? Что если это все будет напрасно, и меня постигнет еще большее разочарование? Не лучше ли дожить свои дни здесь, в покое и привычной обстановке? Ведь если я сейчас изменю образ жизни, то мне придется изменить и мое мышление. Точнее, оно изменится само, это неизбежно. Мой мозг вынужден будет трудиться — и не только в привычном направлении. Нужно ли мне это?

Ах да, вторая молодость… Это сильнейший аргумент. Но это не более чем соблазн. Я должен принять решение разумом. Хотя… кому, как не мне, не знать, как зависит образ наших мыслей от возраста? Если кровь вновь закипит в моих жилах, тело наполнится силой и энергией, то я и размышлять буду по-другому… Как в молодости… когда я не боялся никаких авантюр, плевал на опасности и легко рисковал. Да, этот Серегин не просто так предоставляет возможность прожить жизнь заново… Совсем не в качестве подкупа — и как я это сразу не понял? Ведь он сам говорит, что никого не покупает, а только преподносит дары за долгий и усердный труд по воспитанию человечества. Все же мое мышление закоснело с приходом старости. Но все может измениться! Я снова обрету смысл существования, я смогу прожить новую жизнь еще продуктивнее! Я воплощу все то, что мне не удалось. Может быть, я и вправду смогу внести свой вклад в то, чтобы изменить мир в лучшую сторону? Как сказал мистер Сергий, «один Роберт Хайнлайн хорошо, а два еще лучше». Ведь каждый из нас самостоятельная личность; мы близки, но не идентичны друг другу, как братья-близнецы. Дайте нам точку опоры, и мы перевернем мир.