Онлайн книга «Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов»
|
Впрочем, для Саманты остроухие пока не годились в партнерши по играм. Вместо них я представил ей Ольгу и Татьяну Романовых из тысяча девятьсот четвертого (то есть уже шестого) года. Разница в возрасте у девочек была минимальна, да и английский язык у моих воспитанниц был поставлен по выговору принцессы Виктории Великобританской, а не бонн и нянь неизвестного, чаще всего простонародного, происхождения. К тому же Оленька, умница-разумница, год с небольшим проучилась в нашей школе, что подняло ее интеллектуальный уровень и кругозор на высоту, недосягаемую для юной американки. При этом стоит отметить, что остроухие того же возраста ничуть не глупее дочерей отставного царя, просто они резче, прямолинейнее, и даже целеустремлённее. Они знают, что рождены для долгой верной службы предмету своей платонической любви, и, более того, им ведомо, что это чувство взаимно. А вот маленькой леди Саманте еще рано нырять в такие глубины сильных чувств, ведь пока она любит только папу и маму. Ну и, конечно же, вместе с Ольгой и Татьяной Саманту Смит и ее родителей встречали Птица, Анастасия и Яна-Зайчонок. Если для Анастасии имя девочки пустой звук, то Птица о нашей сегодняшней героине кое-что слышала, хотя и родилась уже после ее гибели. А вот Яне было все равно, как зовут новую знакомую, она всегда рада новым друзьям. — Вот, — сказал я, — тут у нас, конечно, не Артек, но тоже много интересного. И самое главное, в чем вы можете убедиться лично — здесь у нас не пропагандируется ненависть ни к каким народам или расам. А теперь оставляю вас на попечение наших дам, а сам откланиваюсь. Извините, дела, уж больно хлопотная у меня должность. — Постойте! — воскликнул Артур Смит. — Скажите, как это можно вести войны без ненависти? Ведь вы, когда вам нужно, убиваете людей тысячами, если не миллионами, и при этом заявляете, что не испытываете к ним негативных чувств. Пакистан после вашего удара лежит в руинах, и люди убивают друг друга на развалинах, будто дикие звери! И в самом деле, после того, как я провернул над Пакистаном операцию «День гнева», там началась полоса затяжных гражданских беспорядков, и не утихает уже больше недели. До руин городов еще далеко, но праздник непослушания несколько затянулся. Однако у меня нет никакого желания применять собственную вооруженную силу для подавления беспорядков, за исключением защиты дипломатического квартала в Исламабаде. Там был высажен один батальон штурмовой пехоты, командир которого получил приказ при пересечении погромщиками защитного периметра открывать по ним огонь на поражение из всех имеющихся видов оружия. И, что самое интересное, после пары инцидентов (общее число жертв не дотягивало и до тысячи) местные башибузуки все поняли и больше не пытались вломиться на территорию дипломатического квартала. А то бывали уже прецеденты, когда местные, разъяренные неподтвержденным слухом о причастности янки к теракту в Мекке, врывались на территорию американского посольства, громили, жгли и убивали. С одной стороны, это показывает, насколько в Пакистане народные массы «любят» Америку, а с другой, демонстрирует общую дикость нравов, лишь слегка припорошенную европейской цивилизационной пудрой. — Только так и можно, — отрезал я. — Ведь моя армия не просто ведет войны — она вершит правый суд над негодяями, а потом приводит приговор в исполнение. В Пакистане по факту мерзавцами оказались все — от диктатора Зия-Уль-Хака и его прихвостней до самых широких народных масс. Пакистанские военные, в своем большинстве отрыжка британского колониального прошлого, много раз свергали законно избранную власть, и последний из диктаторов вскарабкался к своему посту тем же путем — через заговор и переворот. А местный народ, когда его освободили от аппарата государственного принуждения, тут же показал миру звериный оскал средневековых зверств. Нечто подобное должно было случиться в афганских городах после того, как туда ворвались бы озверевшие боевики, но я лишь поменял местами действующих лиц, в результате чего зло обрушилось на тех, кто его породил. И вот еще что. Если проделать нечто подобное с вашей Америкой, то результат будет тот же, без значительных отклонений. Внутри белого англосакса-протестанта тоже сидит первобытный дикарь, каждого встречного воспринимающий как врага и добычу, так что ненависть для меня — просто излишний и даже вредный элемент, поэтому я постараюсь облагородить вашу Америку, не прибегая к разрушению ее государственности. Если у вас будет желание выслушать страшную историю из американского будущего, то мисс Анна позовет сюда мисс Дафну, и та расскажет вам о том ужасе, который она пережила в детстве в Новом Орлеане, когда на него налетел ураган «Катрина». А сейчас позвольте откланяться, дела не ждут. |