Книга Неожиданные контакты, страница 146 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Да, — сухо кивнул Путин, — Виссарионыч такое может. Но что же было дальше?

— А дальше была война, — сказал я. — Мехкорпуса особого назначения, то есть находящиеся в прямом подчинении Ставке и использующиеся исключительно в ходе стратегических операций, стали сверхострой режущей кромкой Рабоче-Крестьянской Красной Армии, быстро научившейся проводить операции с решительным результатом. Сначала их было только два, под командованием Бережного и Катукова, потом, во второй половине войны их число выросло до шести, плюс шесть авиационных корпусов ОСНАЗ, два корпуса морской пехоты и два корпуса воздушного десанта. В подавляющее господство в воздухе над решающим театром боевых действий и внезапные комбинированные десантные операции тот Советский Союз умел тоже очень хорошо, поэтому война там закончилась к сентябрю сорок третьего года, даже не в Германии, а в Британии. И все это время товарищ Брежнев проходил свои университеты у высокорангового пришельца из будущего. Потом была Маньчжурская операция за номером два, после которой Японская империя капитулировала даже без ядерных бомбежек. Сразу после капитуляции генерал-лейтенанта Бережного назначили советским Наместником в Токио, и товарищ Брежнев снова был при нем заместителем по политчасти. Ну а потом, с отскоком через посмертие, этот вполне квалифицированный товарищ Брежнев по Божьей Воле оказывается в теле Генерального Секретаря ЦК КПСС. Взвыли тогда все: и американцы, так как поняли, что против них теперь играет специалист из высшей лиги, и камарилья деятелей ЦК КПСС, которых старый-новый генсек начал разгонять поганым веником, потому что те не удовлетворяли его даже самым минимальным стандартам. Вот, собственно, и вся история. В Советском Союзе семьдесят шестого года теперь будет все хорошо — период Застоя там закончился, и развитие снова поперло вперед, причем в правильном направлении.

— Понятно, причем не только по части товарища Брежнева, — произнес президент. — Вы уж извините, Сергей Сергеевич, но этот разговор по большей части был мне нужен, чтобы посмотреть на ваши реакции на самые разные темы. В конце концов, вы сами наделили меня такой способностью, от которой я заимел серьезное прояснение ума, но получил немало головной боли. После встречи с некоторыми деятелями хотелось пойти и принять душ, потому что их мысли смердели самым отборным сортиром. С вами все совсем иначе. Даже рассказывая о самых невероятных, да и попросту невозможных ситуациях и явлениях, вы не отклонялись от истины ни на йоту, а еще я не почувствовал с вашей стороны ни малейшей враждебности в свой адрес. Так что, пожалуй, я приму ваше предложение, но очень ненадолго, часа на два. А потом меня снова ждут дела. Я уже знаю, к чему стремиться, но пока не понимаю, как этого достичь.

— Очень хорошо, Владимир Владимирович, — сказал я. — Вы пробудете у меня в гостях столько, сколько захотите, и ни минутой больше. Это я обещаю. Хорошие люди у меня приходят и уходят по своему желанию, и только негодяев сюда приводят под конвоем. Кстати, мой корабль сейчас находится над миром, в который временным потоком сносит все побочные последствия вашей бурной межмировой торговли, так что полюбуетесь, как на местности выглядит рваная прореха между мирами, на местном жаргоне именуемая Вратами первого типа. Тут все началось с того, что эта дыра в сорок первом году образовалась прямо на пути наступающей третьей панцердивизии генерала Моделя, и тот, свинья, влез в местный мир двадцать первого века по самую ширинку. Но армейцы молодцы, не сплоховали — приняли и отоварили наглого захватчика, так что даже не осталось ничего пригодного для похорон. И местный президент Путин тоже оказался на высоте: послал войска на ту сторону, приказав действовать из соображений военной целесообразности, невзирая на визги политиканов всех мастей. Рубилово было страшное, затянувшееся на полтора года, но наши все равно победили, и в результате местная обстановка выглядит гораздо более благоприятной, чем в твоем мире. Учиться, Владимир Владимирович, никогда не грех, в том числе и у своего же воплощения из другого мира. Он большинство проблем своего государства решил, не утратив возможность развития, чего желаю и тебе.