Онлайн книга «Неожиданные контакты»
|
— Да нет, товарищ командующий, — кивнул оберст Слон, — «что-нибудь попроще» можно не подбирать. Взять новобранцев и сделать из них настоящих бойцов — работа для меня вполне понятная и привычная. — Бойцовые остроухие, как следует из их наименования, бойцами являются с самого рождения, — заметил генерал Бережной. — Учить бесстрашию перед лицом смерти, отваге, воинской дисциплине, боевой смекалке и умению бить врага наотмашь их не надо — все это заложено у них в генетике. Учить их надо носить форму, ибо в своем оригинальном виде они бегают почти голые, в одних передничках, а также новым для них приемам боевого мастерства, во всем остальном они дадут сто очков вперед любым обычным новобранцам. Только забудьте о том, что они «бабы», и все будет как в лучших домах Филадельфии. — Ну что же, товарищи, — сказал мой новый Верный, — так даже интереснее. А теперь слушайте. Все началось в августе две тысячи семнадцатого года, когда роту, в которой я тянул лямку взводного командира, бросили на обеспечение испытаний новейшей сверхсекретной системы противорадарной маскировки, основанной на новых физических принципах. Что это за принципы, мне неведомо, увы. Если чего-то не знаешь, то никому этого и не расскажешь. Одним словом, группа кораблей должна была выйти в Тихий океан как бы на учения, включить эту хрень, смонтированную в трюме БДК «Вилков», и как по ниточке пройти трое суток прямо на восток. Как насчет радаров, не знаю, но когда эта штука заработала, то даже солнце стало светить тускло, будто через толстое тонированное стекло. Но запланированного парадного променада не получилось. В начале вторых суток испытаний налетел тропический тайфун, и в работающую установку ударила какая-то особенная супермолния. Вспышка была один в один как от тактического ядерного боеприпаса. И тут же стоп моторы, шторм прекратился как отрезанный, тайфуна будто не бывало, а корабельная группа по Емелину хотению, да щучьему велению перенеслась из две тысячи семнадцатого года на русско-японскую войну… — Это мы уже знаем, — сказал я. — Один из ваших рядовых бойцов, Алексей Акимов, получивший в Российской империи звание прапорщика по причине наличия у него среднего образования, в ходе штурма Константинополя вместе со своим взводом загремел во вторичный заброс, оказавшись в дружественном нам мире Аквилонии. От него и его солдат-морпехов нам известна и история вашего попадания во времена русско-японской войны*, и то, что происходило в мире императрицы Ольги Александровны с момента отделения от Основного Потока до середины лета тысяча девятьсот седьмого года включительно. Должен сказать, что сделали вы тогда все хорошо. Но хочется знать, что же было дальше… Примечание авторов: * события описаны в романе «Операция Слепой Туман». — А дальше было интересно, — ответил полковник Рагуленко. — Сейчас, соединив в себе все свои воплощения, я могу сравнивать параллельные миры, берущие начало на русско-японской войне. И в том, где мы геройствовали под руководством Вячеслава Николаевича и Виктора Сергеевича, а в Петербурге императорствовал Михаил Александрович, и в том, где мой командир Александр Владимирович Новиков и канцлер Империи Павел Одинцов подпирали трон императрицы Ольги, события развивались как бы параллельно. Небольшие отличия имелись только в методологии, товарищ Одинцов, в отличие от адмирала Ларионова, в своем прошлом не имел восточногерманских сокурсников-камрадов, а потому к Германской империи кайзера Вильгельма относился с обоснованным подозрением — как к потенциальному агрессору, жаждущему наших лесов, полей и рек. Поэтому вместо Континентального альянса там возникли Брестские Соглашения, сформировавшие союз России, Британии и Франции, типа «Правильная Антанта». При этом слово русской императрицы среди договорившихся сторон было первым, а слово легкозаменяемых демократических французских политиканов — последним. Как писали в тогдашних газетах французской делегации, было заявлено: «Подписывайте, канальи, что дают, или возвращайтесь в Париж, ожидать визита германских гренадер, ибо с сего момента русско-французский союз утрачивает силу». Французские рептилоиды съели такое условие как миленькие, и даже с удовольствием облизали тарелку. |