Книга Неожиданные контакты, страница 60 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

И вот мы в кабине, мой второй номер старший лейтенант Рафал Гжибовский докладывает о готовности «Илюши» к взлету. На панели управления не горит ни одной красной или хотя бы желтой лампочки, поэтому я отдаю бортовому компьютеру команду запускать реакторы многорежимных импульсных термоядерных двигателей*. Их на «Илюше» два, по правому и по левому борту. Полоски указателей отдаваемой мощности на приборной панели отрываются от нуля и плавно добирают до уровня в пятнадцать процентов от крейсерского номинала. Дейтрий-гелиевая плазма в тороидальных камерах при каждом цикле сжатия-расширения бегает по кругу, не находя выхода, ибо каналы, ведущие в главный тракт двигателей, надежно перекрыты магнитными заслонками. Следующий этап — подать энергию от реакторов на многоступенчатые центробежные воздушные компрессоры двигателей. Когда-то в незапамятные времена (середина двадцатого века) подобные устройства в первых турбореактивных моторах раскручивались мощью сгорающего керосина, а сейчас это делается при помощи поступающего от реакторов электричества. Роторы компрессоров покоятся на сверхпроводящей магнитной подвеске, благодаря чему трение при их вращении сводится к ничтожно малой величине. Тихий шелест лопастей, захватывающих воздух — и указатели потребляемой мощности подсказывают, что можно приступать к рулению. Создаваемой компрессорами тяги для этого достаточно. Более того, когда компрессоры будут раскручены на полные обороты, тяги холодного режима хватит даже для взлета и первоначального набора высоты. Переводить двигатели в горячий режим у самой поверхности планеты строжайше запрещено.

Примечание авторов: * Термоядерный ракетный двигатель (ТЯРД) — перспективный ракетный двигатель для космических полётов, в котором для создания тяги предполагается использовать истечение продуктов управляемой термоядерной реакции или рабочего тела, нагретого за счёт энергии термоядерной реакции.

Следует отметить возможность многорежимности ТЯРД. Путём впрыска в струю плазменного факела относительно холодного вещества можно резко повысить общую тягу двигателя (за счет снижения удельного импульса), что позволит кораблю с ТЯРД эффективно маневрировать в гравитационных полях массивных небесных тел (например, больших планет), где зачастую требуется большая общая тяга двигателя. По общим оценкам, ТЯРД такой схемы может развивать тягу от нескольких килограммов вплоть до десятков тонн, при удельном импульсе от 10 тыс. сек до 4 млн. сек. (для сравнения, показатель удельного импульса наиболее совершенных химических ракетных двигателей — порядка 450 сек).

И вот мы и парный нам борт 763 на стартовой позиции, угол стреловидности и механизация крыла переведены во взлетное положение. Тихий шелест компрессоров переходит в протяжный вой перемешиваемого и сжимаемого воздуха, «Илюша» начинает разбег, а меня плавно вжимает в кресло перегрузка. Процедура старта полностью автоматизирована, вмешиваться в работу бортового компьютера разрешено только в критической ситуации. Машина задирает нос, и мы уже в воздухе. Тихо чавкают убирающиеся в корпус шасси, нарастают скорость и высота. На эшелоне в две тысячи и удалении от аэродрома в двадцать километров бортовой компьютер открывает магнитные заслонки реакторов и переводит двигатели в горячий режим. Перегрузка нарастает скачкообразно, «Илюша» лезет в небо, задрав нос, будто альпинист, штурмующий гору. Указатели стреловидности крыла плавно уменьшают показания: если при взлете она составляла восемьдесят пять процентов, то сейчас только сорок. Звуковой барьер мы пересекаем на высоте восемь тысяч метров, и почти сразу стихает шум вентиляторов, воздушные каналы к которым перекрывает бронированная теплозащитная заслонка. Теперь воздух в двигатели поступает через открывшиеся щелевые прямоточные каналы, потому что на сверхзвуковой скорости сжимать и уплотнять его уже не нужно, так как с этим вполне справляется набегающий поток. Набирая высоту и скорость, «Илюша», как на параде, идет точно по центру теплового коридора*. Перегрузка порядка трех «же» — это малоприятно, но все же это в два раза меньше, чем испытывали первые космонавты на керосиновых ракетах конструкции товарищей Королева и фон Брауна.