Книга Год 1991-й. Беловежская Голгофа, страница 116 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

И тут в ее комнату входит любимая (и единственная) фрейлина Олимпиада Шишкина и неожиданно официальным тоном сообщает:

— Ваше Высочество, к вам с частным визитом по личному делу Великий князь Артанский Сергей Сергеевич Серегин и генерал от инфантерии Петр Иванович Багратион. Изволите просить?

От этих слов у Великой княгини екнуло сердце. С Артанским князем она лично знакома не была, ибо не ездила любопытствовать в Бородино (а господин Серегин не посещал Тверь), однако была премного наслышана об этом человеке. Говорили о нем разное, по большей части невероятное и противоречивое. Он и суровый самовластный монарх из тех времен, когда никому нельзя было давать спуску. Он и народолюбец, почти карбонарий, провозгласивший в своем войске всеобщее равенство. Он и защитник земли русской, своим небольшим, но хорошо обученным и вооруженным войском нанесший поражение армии Наполеона. Он и Посланец самого Господа, вершащий от Его имени суд и устанавливающий справедливость. Это его решением старший брат Александр трон оставил, младший брат Николай принял, а канцлером Империи и воспитателем юного императора стал хитроумнейший Кутузов, иначе именуемый Лисом Севера. Он и хитрый интриган, который выпустил плененного Бонапартия обратно в Европу, в результате чего от тамошних монархов сейчас во все стороны летят пух и перья. Он и великий магнетизёр, что околдовал и увлек за собой большое количество русских генералов, офицеров и солдат, сражавшихся в битве при деревне Бородино.

Ушел тогда вместе с Артанским князем и Петр Багратион, оставивший в сердце Екатерины Павловны незаживающую рану. Вот, поди ж ты, не было между ними ничего серьезнее фривольной переписки, а душа и тело ноют душными летними ночами. Тогда два года назад она одного за другим потеряла и рыцаря своего сердца, и удобного мужа, за которым так легко было жить, ибо понимал он ее во всем и всегда. И вот, когда все уже почти зажило, рыцарь вернулся, но не один, а вместе со своим ужасным господином и покровителем, перечить которому, как говорят знающие люди, занятие для самоубийц. И, кстати, что за личное дело может у этих двоих к дочери и сестре русских царей? И отказать им во встрече нельзя: последствия такого решения могут оказаться непредсказуемыми.

Выпрямившись в кресле, так, чтобы принять наиболее горделивую из всех возможных поз, великая княгиня, как ей казалось, небрежно, произнесла:

— Проси их, Липа. И сама тоже составь нам компанию, ибо мне негоже оставаться одной в обществе двух посторонних мужчин.

И вот они вошли. Багратиона Екатерина Павловна узнала сразу, хотя он был одет в болотного цвета простецкий с виду мундир неизвестной державы и выглядел посвежевшим и даже помолодевшим. Однако господин Серегин в черно-серебристых одеждах затмевал его так же, как взошедшее солнце затмевает слабенький серпик луны. И вроде нет в этом совсем еще молодом мужчине ничего особенного, его простой наряд, похожий на одеяния санкюлотов, не курчавится кружевами и не блистает россыпью бриллиантов, демонстрируя ослепительную роскошь, но великая княгиня застывает в оцепенении. Возможно, дело в выражении непреклонной властности на лице этого человека, выдающем привычку повелевать, жестком очерке крепко сжатых губ и суровом взгляде серых глаз, а быть может, в чем-то другом, что нельзя описать словами. Екатерина Павловна вообще-то славилась тем, что под покровом внешней некрасивости мужчины всегда могла распознать истинную суть.