Книга Год 1991-й. Беловежская Голгофа, страница 128 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Что есть, то есть, — хмыкнул Лебедь, который уж себя-то канцелярским служителем никак не считал. — Дмитрий Тимофеевич (маршал Язов) сказал, что, глядя на человека, вы не ошибаетесь и видите его насквозь, со всеми достоинствами и недостатками, а также жизненными побуждениями. Мол, именно потому судьба господина Хасбулатова была столь печальна…

— Мерзкое это зрелище — ядовитая двуногая мокрица, — сказал я. — Впрочем, господин Хасбулатов свою роль в истории отыграл до конца, и в негативном ключе, и в позитивном, когда показал всем, что шутки в стиле кота Леопольда закончились как явление. Но не будем о грустном. Как я понимаю, вы уже решились принять мое предложение?

— Да, — подтвердил генерал, — решился. Вопрос только в том, собираетесь вы задействовать в этой операции меня одного или вместе с подчиненной мне сейчас десантной дивизией?

— Вместе с дивизией будет правильнее, — ответил я. — Войска на подведомственной вам территории расположены крайне неравномерно. Больше всего их в Литве, в Эстонии одна мотострелковая дивизия, а в центре позиции, в Латвии, всего лишь танковый учебный центр. Не посылать же пацанов, призванных всего-то пару месяцев назад, патрулировать улицы? Да и учебный процесс ломать не следует. А вот ваши десантники там будут к месту. Но это лишь на первом этапе. Органы внутренних дел в Прибалтике надо формировать заново из лояльных и ответственных граждан, и их будущие руководители стоят сейчас рядом с вами.

— А если опять толпой на митинг соберется какой-нибудь Народный фронт, то солдаты генерала Лебедя должны разгонять это сборище ударами саперных лопаток? — спросил Чеслав Млынник.

— Ни в коем случае, — сказал я. — Армейские патрули необходимы лишь для демонстрации силового присутствия, но если вдруг на какой-нибудь марш мира соберется толпа, то прилетит «Каракурт» или стайка «Шершней», и накроют это безобразие депрессионно-парализующим излучением. Гражданские беспорядки в Империи подавляются только так. Армия лишь демонстрирует свое присутствие, а по дурным головам бьют совсем другие люди. Ну а потом вы, вместе с людьми дяди Володи, станете сортировать выпавший человеческий осадок, определяя, кто оказался в гуще событий по неразумию, кто закоренелый националист и антисоветчик, а кто агент иностранных спецслужб на долларовом окладе. И всем будет счастье в соответствии с личными заслугами, да столько, что и не унесешь. Как это бывает, вы видели в Москве у здания Верховного Совета, и в Тбилиси.

Генерал и два его будущих подчиненных переглянулись, после чего Болеслав Макутынович сказал:

— Тогда, товарищ Серегин, у нас тоже вопросов больше нет. Работаем. Ух и задолжали нам некоторые господа националисты, профессора музыки и художественной словесности…

— И вот еще что, Чеслав Геннадьевич, — добавил я, — разорвите все связи с господином Невзоровым. Если что, пока это совет, а не приказ. Контакты с вами этому человеку нужны только для личной саморекламы, и более ни для чего. Впрочем, раз уж вы дали согласие на сотрудничество, то наделю-ка я вас кое-какими дополнительными способностями из своего арсенала. Стойте ровно и не шевелитесь. Раз-два-три. Готово.

Тут, как всегда бывает при инсталляции Истинного Взгляда, переговорную комнату окутало жемчужное сияние, быстро «впитавшееся» во всех трех Защитников Империи.