Книга Год 1991-й. Беловежская Голгофа, страница 150 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

18 июля 1814 года, Париж, Дворец Тюильри, апартаменты Наполеона Бонапарта

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Сегодняшний день для меня начался интригующе. Вообще-то удивить Специального Исполнительного Агента нелегкая задача, однако милейший Боня справился с ней на отлично. Связавшись со мной через портрет, он сообщил, что у него для меня есть сюрприз и одновременно подарок. Мол, много времени это не займет, надо лишь прийти и забрать то, что он для меня приготовил, а что с этим я буду потом делать, его совершенно не волнует. С глаз долой — из сердца вон.

Поскольку в плоских шутках прежде Наполеон Бонапарт замечен не был, я решил совершить в Тюильри краткосрочный визит, и не прогадал. В рабочем кабинете императора Франции присутствовали трое: сам Бонапарт, его окончательная жена Гера-Глафира, и еще одна женщина — обнаженная, самых роскошных кондиций, и, как сразу было понятно, находящаяся на положении пленницы-смертницы. Такую сильную эманацию ужаса и отчаяния я прежде наблюдал только у контингента, прибывшего на главную женскую бойню демона Люци. Однако впадать по этому поводу в гнев я не торопился, желая сначала заслушать объяснения моего вассала и союзника.

— Радуйся, господин мой Сергий из рода Сергиев, — приветствовал меня хозяин Франции и всея Европы, — очень рад, что ты так быстро принял мое приглашение.

— Радуйся, брат мой Буонапарте, — ответил я. — Скажи, в чем заключается твое дело — уж не в этой ли испуганной молодой женщине, что смотрит на нас с тобой как овца на мясников?

— Знакомься, господин мой Сергий, — с оттенком иронии произнес Боня, — это госпожа Катрин, княгиня Багратион, в девичестве виконтесса* Скавронская. Эту особу еще называют «голым ангелом» за пристрастие к прозрачным платьям и «белой кошкой» за безграничную чувственность. Госпожа княгиня прогневала мое правосудие тем, что, находясь при дворе австрийского императора, возбуждала ненависть ко всему французскому. Люди министра полиции Савари схватили эту особу, когда она под чужим именем пыталась бежать из осажденной Вены, а полевой суд, не вдаваясь в долгие рассуждения, приговорил ее к гильотинированию. Анн Жан Мари (Савари) у меня такой — приказать казнить преступницу ему проще, чем выпить стакан вина. От падения головы в корзину с отрубями это красотку отделяло только отсутствие моей утверждающей подписи на приговоре, ибо таково правило, касающееся всех подданных российского императора Николая. А я подумал, и решил по-особенному. Такая подпись на главном документе госпожи Багратион появится только после того, как я сдам эту особу тебе с рук на руки, ведь жена должна находиться рядом с мужем, а не шляться по Европе, впутываясь в грязные политические интриги. А если она вздумает вернуться, то дальнейшая обработка не потребует уже никаких формальностей: арест и гильотинирование могут случиться в один день.

Примечание авторов:* во французской и вообще европейской традиции титулования графиней называлась жена графа, а его дочь именовалась виконтессой. Также все сыновья графа именовались виконтами, но только тот из них, что вступит в права наследования, станет графом.

Ну Боня, ну жук… удружил, что называется. С другой стороны, а разве в чем-то он не прав? Как говорят в Аквилонии, Господь испытывает людей не только на мужество, стойкость и готовность к испытаниям, но и на человеколюбие. Впрочем, меня на это качество проверять не требуется: отправить на гильотину женщину, даже такую беспутную, как первая жена Багратиона, у меня не поворачивается язык. Решать судьбу этой перелетной пташки следует ее мужу и другой Екатерине Павловне, ставшей со вчерашнего дня старшей женой в доме Петра Багратиона. Венчал подобранный ею женский комплот и одного из моих лучших генералов без всяких проволочек отец Александр, за спиной которого стоял лично мой Патрон, а я обеспечил им благословение и защиту от липкой навязчивой некротики. И все были довольны: и новобрачные в количестве пока шести человек, и я, и мой Патрон, ведь женился один из лучших Его сыновей.