Книга Год 1991-й. Беловежская Голгофа, страница 65 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Отправив товарища Назарбаева в свободный полет в Алма-Ату (челнок представительского класса опустился прямо возле резиденции), я собрал у себя совещание по вопросу, что делать прямо сейчас, а что немного погодя. Железо было горячо, и его требовалось ковать немедленно. С одной стороны присутствовали Самые Старшие Братья, с другой — диктатор-местоблюститель президентского поста генерал Варенников, а также члены формирующегося Временного Правительства Национального Единства. Премьер-министр в эту команду необходим позарез, и с готовыми кандидатурами на эту должность было плохо. Гайдар сгорел, как фанера над Парижем, и туда ему и дорога, Черномырдин был немногим лучше главного шокового реформатора, Провинциальный начинающий бизнесмен Кириенко из бывших комсомольцев даже не рассматривался, как и Владимир Путин, который в Петербургской мэрии занимался обменом сырья на продовольствие для пропитания горожан. Оставался Евгений Максимович Примаков, у которого регалий, в том числе и экономических, хватало бы на трех других премьер-министров вместе взятых. Но это такой монстр, к которому на сраной козе не подъедешь.

— Вы, Сергей Сергеевич, тоже далеко не ягненок, — утешила меня Нина Антонова, — режим в Пакистане с лица земли стерли, Ахмада Шаха Масуда по реке лавы отправили в Джаханнам, Ельцина и Горбачева арестовали, Руслана Хасбулатова наизнанку вывернули, и этим так запугали Верховный Совет, что тот принял все нужные вам решения. Если уж Вадим Бакатин пока негласно перешел на вашу сторону, то и Евгений Максимович должен быть готов к встрече.

— Евгения Примакова я знаю, — сказал генерал армии Варенников, — он человек серьезный и ответственный. Только вот в августе он поддержал не нас, а Ельцина с Горбачевым.

— Старый лис сразу почуял ловушку, не то что вы, простодушные армейские мастера нерушимых оборон и таранных танковых ударов, — со вздохом ответил я. — Любой человек с его опытом, только раз глянув на трясущегося с похмелья Гену Янаева и продувную морду премьера Павлова, сразу должен был отказаться участвовать в этой затее, ибо победой она не могла закончиться ни в каком случае. Ну да ладно, не будем о грустном.

— А может, вы все же передумаете насчет моей кандидатуры, раз уж мы с Дмитрием Тимофеевичем такие простодушные? — с легкой обидой спросил диктатор-местоблюститель Второй Российской империи.

— Нет, не передумаю, — ответил я. — Народ должен видеть, что даже по временной схеме над ним поставлен честный и ответственный человек, а не продувной пройдоха, который сперва дает руку на отсечение, и потом берет свои слова обратно. Я и сам никого не обманываю, кроме как врага на войне, и другим не позволю.

— А мне, — мечтательно произнес товарищ Тамбовцев, — хотелось бы видеть, как бывшему премьеру Павлову публично, с трансляцией по телевидению, отсекают правую руку во исполнение той клятвы, что он давал советскому народу. И миллионы людей, пострадавших от его денежной реформы, думаю, меня поддержат.

— Этот вопрос можно обсудить позже, — сухо сказал я. — Все следует делать по порядку — сначала следствие, потом публичный суд над людьми, доведшими страну до катастрофы, и только после — приведение в исполнение приговора. А сейчас давайте сходим и поговорим с товарищем Примаковым.