Книга Год 1991-й. Вторая империя, страница 91 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Да есть у нас и совсем упертые товарищи и те, кто нам совсем не товарищи, — хмыкнула геноссе Бергман. — Насмотрелась я на таких вблизи, когда у нас все разом полетело в тартарары.

— Вот именно, — подтвердил я. — Из бывших высших руководителей ГДР у нас сейчас в шаговой доступности имеются три человека. С Эрихом Хоннеккером по счастью ничего делать не требуется, потому что в Москве мы перевернули все с головы на ноги еще до того, как Горбачев с Ельциным успели выдать этого человека западногерманским властям. Однако в качестве делового партнера этот мастодонт брежневской эпохи нам категорически не годен. Персональная пенсия, курс лечения у Лилии, гарантирующий еще лет двадцать жизни, и после этого мы геноссе Хоннеккеру больше ничего не должны. Товарищ Эгон Кренц в качестве потенциального имперского Наместника всея Германии выглядит для меня гораздо перспективнее. А вот подозрительно непотопляемого господина Грегора Гизи необходимо брать за жабры и трясти со всей пролетарской ненавистью, тем более, что он пришел во власть из среды либеральных диссидентов, а это явление подозрительно само по себе.

— Да, — подтвердила Бригитта Бергман. — По поводу последнего руководителя Германской Демократической Республики вы совершенно правы. На него у меня имеются компрометирующие сведения, полученные при глубоком ментаскопировании месье Горбачева и его мадам. Этот швайнехунд (имеется в виду Горбачев) шагу не мог сделать, не посоветовавшись при этом со своей половиной. Брать и трясти это как раз то, что доктор прописал. Что касается товарища Эгона Кренца, то делать на него ставку прямо так сразу я бы тоже не стала. Если вам интересно мое мнение, то нам больше подойдет мой бывший начальник Эрих Мильке, которого среди своих мы называли «красным пруссаком». Как и меня, Призыв пробьет его при первой же установочной беседе, после чего вы будете иметь лучшего Наместника, какого только можно найти среди местных кадров.

— Ну что же, — сказал я, — если Эрих Мильке станет моим Верным, тогда вопрос с Наместником будет решен сразу и бесповоротно.

Некоторое время Бригитта Бергман молчала, потом, как бы нехотя, произнесла:

— Знаете что, товарищ Серегин, мы немцы такие люди, которым состояние Верности необходимо для нормального существования. Когда у нас не было своего общенационального государства, мы преданно служили австрийским императорам, русским царям и британским королям. Потом немецкая нация последовательно была влюблена в Вильгельма Первого, Отто фон Бисмарка, Вильгельма Второго и Адольфа Гитлера. Этот величайший из всех мизераблей использовал эту нашу особенность для исполнения своих злодеяний. Его главный оппонент товарищ Сталин тоже вызывал к себе чувство преданности, но он относительно быстро умер, а на его месте оказался такой урод, на которого глаза бы мои не глядели…

— Да, — подтвердил я, — это действительно так. Имея дело с тевтонами, мне следовало находиться от них на некотором отдалении, а иначе они в почти полном составе перебежали бы под мою руку. Да и потом, когда этот народ начал свой постепенный исход из мира Подвалов желающих перейти под мою руку оказалось вдвое-втрое больше, чем тех, кто хотел присоединиться к магистру Гапке. И к тому же в мирах с искусственными и техногенными порталами население Германии неожиданно по уши влюбилось в Эрвина Роммеля. Я тоже рассматриваю подобный вариант, но только не для вашего мира, где еще свежа в памяти почившая в бозе ГДР.