Книга Год 1995-й. Русский Ренессанс, страница 147 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

И тем же поветрием охвачен весь так называемый образованный класс: всем этим людям русские мешают жить просто по факту своего существования. Это как раз эти моськи сейчас лают на Империю со страниц газет и журналов, а также с голубых экранов телевизоров, ибо, по их мнению, нарушен естественный порядок вещей, из-за чего в маленьких костяных кастрюльках закипает то, что заменяет этим людям мозг. И нет ведь уже непримиримого противостояния двух антагонистичных систем, распущены советские танковые армии, которые должны были шинковать Европу во всех направлениях, а в Кремле уселся послушный всем западным указаниям всепьянейший царь Борис, однако в американо-европейской филармонии ничего не поменялось. Разница только в том, что теперь вместо захватнической войны планировалось освоение ничейного пространства, которое должно было образоваться после распада Российской Федерации.

Для меня, выходца из две тысячи шестнадцатого года, это не новость. Такой немотивированной враждебности удивляются обычно местные уроженцы, особенно если читают ее с помощью психосканера или Истинным Взглядом: вот, вроде бы цивилизованный и обаятельный господин, обещающий содействовать углублению и улучшению отношений — а внутри у него все буквально кипит от лютой злобы. И не имеет значения, выходец это из «коренной» Европы западнее Эльбы или наш недавний союзник из бывших стран «народной демократии». Впрочем, среди восточных европейцев попадаются и такие, кто ненавидит нас за то, что мы поманили их дорогой в светлое будущее, завели в дебри, а потом бросили на произвол судьбы и американского господина. Предательство доверившихся — грех страшный и не искупаемый, но лежит он только на руководящих деятелях от Хрущева до Горбачева, а не на всем советском народе.

Однако чувства европейцев для меня сейчас отнюдь не предмет первоочередного интереса. Главные задачи у меня — на постсоветском пространстве. В связи с тем, что события на Украине развиваются своим чередом, у моей ипостаси Божьего Бича возникло желание осмотреться по сторонам и понять, чего бы еще такого можно сломать плохого или, наоборот, поддержать хорошего. И предмет для слома и одновременно поддержки нашелся сразу. В Приднестровско-Молдавском конфликте правая и неправая стороны четко идентифицированы и поляризованы до крайности, тем более что Молдавскую Республику я не воспринимаю как настоящее государство. Не было никогда такого — и точка, а стремление румын налезть на эту территорию со своей идеей «Великой Румынии» вызывает желание переловить всех причастных к этой затее и устроить им сеанс форсированного потрошения. Не зря же мои коллеги Старшие Братья во всех мирах, где им довелось орудовать, закрывали эту лавочку на вечный переучет. Только сейчас у меня румыны остаются за кадром операции, и только в случае их вмешательства в молдавско-приднестровские дела я обращу внимание на государство самозваных потомков римлян.

И начинать тут следует не с Кишинева, а с Тирасполя. Товарищ Смирнов — очень интересный кадр, в Основном Потоке правивший маленькой непризнанной республикой двадцать лет — с девяносто первого по две тысячи одиннадцатый год. В прошлом мире девяносто первого — девяносто второго годов я сделал этого человека генерал-губернатором Бессарабии, и тут его не минует доля сия. Однако энергооболочка подсказывает, что в конце своего правления, в канун выборов две тысячи одиннадцатого года, Игорь Смирнов высказался за вхождение Приднестровья в состав Украины, после чего его политическая карьера рухнула как подстреленная. Больше о таком политике никто ничего не слышал, потому что приднестровцы вовсе не хотели кидаться из молдавского огня да в украинское полымя.