Книга Год 1995-й. Русский Ренессанс, страница 151 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Одна и та же картина — и в Прибалтике, и на Украине, и в Молдавии, и в Грузии (и даже в Финляндии, Польше и Румынии, хотя те не принадлежат к постсоветскому пространству и по умолчанию считаются «Европой»). Более того, как докладывает энергооболочка, в будущем это поветрие коснется Германии, Франции и Великобритании, где тоже постепенно, почти незаметно, но неуклонно, наступят развал, разруха и нищета. А это, как учит история, говорит о том, что настоящий шериф сидит (точнее, сидел) не в Берлине, Париже или даже Лондоне, а по другую сторону Атлантического океана…

«Одно из правил тотальной войны перед отступлением — выжигать и разрушать на оставляемой территории все, что возможно, — буркнула энергооболочка. — Победителю должны доставаться только руины и толпы голодных обездоленных людей, и более ничего. Имей это в виду, Серегин».

Замечание, как говорится, не в бровь, а в глаз, даже спорить не хочется. Впрочем, дело может быть не в вашингтонских политиканах, стремящихся ограбить весь мир, чтобы накормить ненасытную Америку, а в постгуманистах, которые желают этот мир разрушить, чтобы на его обломках построить маленький уютный рай для себя, любимых, при этом всех остальных окунуть в кромешный ад. Содомитянство же в чистом виде как оно есть. И американцы в такой системе получаются не бенефициарами, а всего лишь жертвами последней очереди, послушно бегущими за подвешенной морковкой. А они тоже живые люди, которые хотят счастья и процветания на свой американский манер, а не бесконечного ужаса и зубовного скрежета.

И вообще, в обществе патологических одиночек, не признающих коллективизма, с человеком можно сделать все, что угодно, и никто о нем не вспомнит и не будет искать, особенно в крупных городах. В группе риска «лишние» наследники богатых бездетных дядюшек, конкуренты, а также претенденты на руку и сердце богатой невесты (разумеется, если у их недоброжелателей имеется возможность оплатить услуги специалистов по устранению неудобных людей).

Помнится, мистер Желязны в своем романе о злоключениях и приключениях принцев Эмбера писал, что главного героя после подстроенной автокатастрофы безо всякого суда и вердикта независимой врачебной комиссии заключили в частную психиатрическую клинику. Его держали бы там вечно, если бы он не сбежал при помощи хитрости, железного прута, выломанного из кровати, и пистолета, конфискованного у «лечащего» врача. На самом деле у обычного американца никакой возможности спастись в подобных обстоятельствах не имеется, ибо на нем будет стоять клеймо сбежавшего из сумасшедшего дома. И даже если побег удастся, с помощью полиции и разных доброхотов поймают и вернут обратно, не слушая никаких оправданий. Охота на человека — это такая американская национальная забава, прекрасно совмещающаяся с высокодуховными рассуждениями о правах этого самого человека.

И даже Франклин Рузвельт тут не особо что-то может сделать. Он либо не знает об этом явлении, либо считает его неизбежным злом, неотъемлемой частью американского образа жизни. Поэтому вскрывшиеся сами собой вопиющие истории расследоваться будут, а массовая практика останется в неприкосновенности. А это не есть гут, потому что среди таких людей, запертых в психушки, возможно, имеются неинициализированные маги и люди с высокой чувствительностью, которые, как Агния и Гретхен, сами заклинаний не творят, однако прекрасно чувствуют и фон, и чужие манипуляции. Для таких должна быть особенно удушительна атмосфера тотального лицемерия, когда под тонкой коркой христианского ханжества скрывается кондовый сатанизм. И вообще, на моей должности добро следует делать не только тогда, когда хочется, но и всегда.