Книга В бою обретёшь ты право своё..., страница 92 – Александр Борисович Михайловский

Решётка открылась легко, но вот дверь карцера ключу не поддалась… — Заперто изнутри! — пожала плечами Танталь, — Опять, наверное, кого-то наказывают…

Виноградов, наконец, взбесился, выпуская наружу долго сдерживаемую ярость, — Ломайте дверь, чёрт вас возьми!!! — от его голоса, похожего на рык раненого льва, у Танталь по коже прошёл мороз.

Капитан Павленко и один из спецназовцев — детина более двух метров ростом, форма на которого шилась явно по спецзаказу, одновременно ударили в дверь ногами. После первого удара она устояла, но вокруг косяка с шумом обвалилась штукатурка.

— Металлокарбон, мать вашу! — прохрипел Павленко, разворачиваясь, — Побереги-и-ись!

Слитный удар двух ног, тяжкий грохот рушащегося косяка, свет, яркий как в операционной, заполнил коридор. То, что открылось взгляду Виноградова, заставило его побледнеть от ярости.

Картина кисти безумного художника. В ярко освещённой комнате, лицом к дальней стене, стояли две обнажённые по пояс девушки… Их руки зажатые в колодках… Багровые полосы на вздрагивающих спинах… Женщина в чёрном застыла с занесённым хлыстом, на её лице страх и недоумение… Капли крови на белом кафеле пола… И четыре человеческие фигуры в дверном проёме: три мужских — в полевой маскировочной униформе, и одна женская — в коротком белом платье. Все застыли. Немая сцена!

— Стоять!!! — синхронный рёв из трёх глоток, рвущий барабанные перепонки. Стволы пистолетов, как чёрные зрачки бога — бога священной ярости возмездия. Эти глаза смерти смотрят прямо на женщину в чёрном, а поверх них четыре пары человеческих глаз… Если бы взгляды могли убивать?!

Лицо главнокомандующего — лицо человека, нашедшего в своей постели змею, на нём гнев и презрение, в глазах ледяной ветер смерти. Во взоре Павленко отблески пылающих замков, ужас внезапных ночных налётов, смерть, приходящая из темноты в грохоте автоматных очередей и свисте пуль. В глазах Лобанова гнев, презрение и боль… да именно боль. Каждый раз, вырывая из окровавленных лап Ордена очередную жертву, он был уверен в том, что здесь, в Вундерланде, эти несчастные смогут забыть пережитые ужас и боль. Встреча с Танталь раскрыла ему глаза, и теперь он чувствовал себя преданым и жаждал мести. Сама же Танталь просто торжествовала. Она доверилась своему освободителю и не ошиблась, — он оказался самым настоящим, страшным в бою и нежным в любви.

— Добрый вечер, госпожа комендант! — голос Виноградова был холоден как альпийские снега, — Теперь, медленно, очень медленно ложитесь на пол. Одно лишнее движение и… — ствол пошёл вниз, вслед за опускающейся на колени женщиной, — Лицом вниз, руки за голову… Вот так!! — он повернулся к Павленко, — Придави её чем-нибудь, капитан! Если дернется, — стреляй!!! И вообще, кто-нибудь, откройте эти чёртовы колодки! Власть переменилась!

Главнокомандующий посмотрел на бывшего коменданта, — Ты отстранена от должности и будешь отдана под суд военного трибунала, — он задумался, глядя, как Лобанов отжимает захваты колодок, — Скорее всего тебя казнят, но мне совершенно не жаль твою жизнь!!!

Первый этаж здания гудел как растревоженный улей. Из комнат в фойе выгоняли перепуганных женщин, составляющих персонал. И хотя спецназовцы не были особенно грубы, паника царила изрядная.