Книга Вечные Пески. Том 11, страница 4 – Лео Сухов

Само собой, по возвращении в лагерь я поделился результатом совета командиров и со своими командирами, и с шептунами. В числе прочего рассказал и про договорённости с Эрегихоном. И не могу сказать, чтобы озвученное кому-то понравилось. Однако это был наилучший выбор среди имевшихся.

После совета потянулись дни ожидания. Мой отряд сидел в четырёх кварталах предместий Гораха, и с каждым днём безделье давило всё сильнее. Я знал, что это опасное состояние: скучающий воин — как горящая свеча на мельнице. Рано или поздно так бахнет, что мало никому не покажется.

Основная часть сил, тем временем, успела покинуть город. Под Горахом остался только мой отряд, десять тысяч воинов, которым предстояло идти с нами, да часть тыловых частей, что отвечали за доставку припасов со складов к основным силам. Фактически мы оказались предоставлены сами себе до приказа выступать.

Карты и необходимые документы нам подвезли. Первые припасы в лагерь пригнали. Оставалось ждать. Ну и сделать так, чтобы это ожидание не стало разрушительным для округи и разорительным для меня.

Кварталы, доставшиеся нам, были лабиринтом из узких улочек и плотно стоящих домов. Кое-где ещё висели обрывки тентов, местами по-прежнему валялись горшки и утварь. Следы исхода местного населения. Мебели тоже хватало. Мор прошёлся по предместьям безжалостно, но «клювастые» тщательно окурили основные строения, так что жить было можно. Отовсюду пахло, правда, дымом трав и серой, но мы уже привыкли.

На стыке четырёх кварталов имелась небольшая площадь, вымощенная потрескавшимися плитами. Её-то я и приспособил под учебный плац. Каждое утро, пока солнце не начинало палить, я приказал выводить туда бойцов и гонять до седьмого пота: построения, перестроения, отработка удара копьями, бой в строю, быстрые атаки и отходы…

Люди поначалу ворчали: мол, зачем муштра, когда они и так всю войну прошли. Однако мне очень нужно было их занять делом. Да и успели многие за зиму подзабыть воинскую науку. Поэтому гонять я приказал всех без жалости, от рядовых до осмов.

Бойцы, впрочем, и сами находили способы убить время. По вечерам, когда жара спадала, на углах кварталов разгорались костры. Кто-то чинил сапоги, кто-то точил ножи, кто-то играл в кости. Играли и в камешки, и в какую-то ещё игру с палочками. Иногда, правда, доходило до драк.

Хуже приходилось, когда людей отпускали в город. Отказать им в таких прогулках я не мог, но старался выпускать лишь небольшие группы. И вот тут начинались настоящие сложности… Бойцы отдыхали на полную катушку. Нередко устраивали драки, один разок до поножовщины докатились. А нам, командирам, приходилось их впоследствии вызволять. После поножовщины я был вынужден даже выпороть пару придурков перед строем.

Будто мало было проблем, ещё и тыловики, как обычно, экономили. Когда хамели окончательно, приходилось идти и выбивать чуть ли не с боем провиант. В итоге, нам всё выдавали, но каждый раз с такими лицами, будто я забираю изо рта у их детей последний кусок. Иногда, чтобы ускорить процесс, приходилось Ситраниса вызывать. Он, раз уж не было на месте Эрегихона, мог со своим кольцом многие рты заткнуть.

Гнуры и переханы тоже требовали заботы. Их у нас при себе имелось много, и выпас стал ежедневной морокой. Пасти приходилось за городом, на пустырях у реки, где ещё оставалась трава. Но трава после зимы была скудной, и животные разбредались в поисках корма.