Онлайн книга «Хочу замуж!»
|
И постучала. Несколько секунд тишины… И ничего. Может, он в душе? Я постучала погромче и подергала ручку двери. Заперто. Оглянулась на соседний люкс — вдруг перепутала? Нет, точно этот. Побарабанила в дверь погромче, уже не совсем понимая, что происходит. Я слишком рано? Слишком поздно? Это была такая шутка? В чем дело вообще? Хорошо, что не расфуфырилась, вообще выглядела бы как дура! Я развернулась и уже собиралась уходить, когда дверь на палубу хлопнула и в коридоре нарисовался Виктор, вписавшись в него своими плечами от стенки до стенки. В руках он бережно держал урну. 22. После заката — Ты уже здесь? — удивился Виктор. — Прости, я задержался. Он открыл дверь, пропуская меня вперед и тщательно запер ее за нами. Поставил урну на стол в той части каюты, что можно было считать гостиной, и тут же развернулся притягивая меня к себе. — А что ты… — начала я, надеясь наконец уточнить с какой целью он таскает погребальную урну по всему теплоходу. Закат показывать? Но закончить фразу не удалось — он буквально заткнул мне рот удивительно нежным поцелуем. Осторожным, трепетным, как в дорамах, когда все словно в замедленной съемке и розовые отсветы, и долгие взгляды. Удивительно, но от этой нежности дух захватывало ничуть не меньше, чем от прежней бешеной страсти. Даже больше — ведь я знаю, насколько он может быть агрессивен и как сдерживается сейчас. — Послушай… — я успела перевести дыхание, когда Виктор скользнул губами по шее, оставляя на ней легкие словно касания крыльев бабочки, поцелуи, щекотные и чувствительные. — Насчет сегодня… — Тшшшшш… — он с видимым сожалением оторвался от зацеловывания моих ключиц, чтобы собрать с губ лишние слова. — Между небом и землей, как ты сказала. Ничего друг другу не объясняем. И вот уже его язык скользнул между моих зубов, втягивая меня во все более глубокий поцелуй. Медленный и томительный, как летняя жара. Он не дал мне и шанса поговорить об этом. Ничего не объясняем. Между небом и землей. Почему-то мне кажется, что эти слова больше о нем, чем обо мне. О его тайне, связанной с этой урной и о его присутствии в этом круизе. И о нежных поцелуях, которые кипятят меня на медленном огне, мучительно разогревая вместо огненных взрывов. Я чувствую себя слишком хрупкой, он слишком меня бережет. От его бережности зуд внутри становится только сильнее, нарастает и не отпускает. Мне уже проще закончить это все, одернуть футболку и уйти, чем продолжать мучиться. Но кто же меня отпустит… Огромные лапищи держат крепко, прижимают к могучему телу — не сбежишь. Но эта нежность уже выводит из себя! Отчаявшись, я прикусываю губу Виктора — сильно, до железного привкуса во рту. Он замирает, и я всем телом ощущаю, как поднимается изнутри него спрятанная, подавленная, задвинутая в глубину агрессия. Он шумно выдыхает и в одно движение выкручивает меня, заламывая руки за спину. Дергает мои шорты с такой силой, что отлетает пуговица, рвет молнию вниз и стаскивает их вместе с трусами. Разворачивает к столу и нагибает над ним, впечатывая щекой в полированную поверхность. Вторгается резко, жестко — горячо. И сразу начинает двигаться, не дав ни разогреться, как следует, ни намокнуть. Хотя… Мокну я мгновенно — уже второй толчок его члена внутрь меня сопровождается непристойно хлюпающими звуками. |