Книга Темная половина, страница 101 – Ашира Хаан

Как будто я странствовала всю свою жизнь, пока меня ждали где-то и в окнах горел свет. Пронзительное чувство истинной принадлежности. Как первый в жизни оргазм, который невозможно повторить. Самый сильный в жизни, за которым бессмысленно гонишься, наращивая мощности и стимулы, потому что именно он дарит это самое ощущение, краем, отблеском… Но он приходит только когда…

— Если ты сейчас захочешь ты станешь вампиром.

Что?!

Все вокруг будто застыло на бесконечно длинные секунды — капли крови замедлились, я перестала раскачиваться, мерцающее сияние тьмы в глазах Люция как будто замерло в ожидании… чего?

— Все думают, что это последний уровень метки, то что мы сделали сегодня. Но ты уже прошла на полшага дальше уровня, на котором становятся вампирами. Ты сейчас можешь пожелать этого — и я просто оставлю тебя здесь истекать кровью и ты обратишься.

Так просто?! Я столько ждала этого — и…

— Но это не последний уровень, — голос Люция казался мне слишком тихим, усталым или даже бесцветным. Я поняла почему — только сейчас из него исчезли все нотки сарказма, иронии, ерничанья. Впервые он был совершенно серьезен. — Есть еще. Если откажешься от обращения, ты его узнаешь.

На что меня еще ловить, если не на любопытство. Я даже не спросила, что там, на этом уровне. А Люций не сказал. Он просто ощутил мое согласие и прикоснулся к моим губам, вдыхая в меня что-то темное, густое, на вкус — как ночь. Которая окутала меня плотным черным коконом абсолютной тишины и темноты. И со мной там был только один очень бледный вампир с очень белыми волосами — единственное светлое, что осталось в этой тьме.

А потом ничего не стало.

А потом снова стало все — и мы лежали, сплетясь плотнее двух близнецов в утробе матери и вокруг не было никаких кровавых луж, никаких мокрых простыней.

Но запах секса в комнате витал, конечно.

Я отстранилась первой.

— Почему…

— Потому что когда делаешь правильный выбор, получаешь и то, что выбрал, и то, от чего отказался. Так это работает, — глаза Люция были закрыты. И он отвечал на не до конца сформулированные вопросы.

— Мы теперь всегда будем так общаться?

— Нет, сегодня особенный день. Карнавал и Новый год.

— А ты всем метки таким занятным образом углублял?

Люций хмыкнул, подтянул меня поближе, закидывая на меня руки и ноги и, не ответив… заснул.

В вампирских объятьях и вампирских домах проваливаешься в глухое безвременье. Часов нигде нет, они их не носят даже ради форса и в интерьере я их не помню. Казалось бы — такой повод поставить старинные, с боем и вздрагивать каждую полночь? Но нет. Мобильники в компании Люция долго не живут. Ему-то что — какой смысл привыкать к новой мимолетной игрушке, а мне жалко всех разбитых телефонов, что погибли за время нашего знакомства.

Раньше в них была вся моя жизнь. Теперь она так изменилась, что я вспоминаю о своем бывшем лучшем друге только проснувшись в спальне дома вампиров, где наглухо задраены окна и нет часов, и надо как-то узнать, что сегодня за день и который час.

С другой стороны — а зачем? Подозреваю, у вампиров это «а зачем?» выражено еще сильнее. Куда им торопиться? Надо, может, и мне привыкать?

Люций спал. Я как смогла расплела наши конечности и отодвинулась на край кровати. Он спал. По-честному спал. Вся та метафизическая хрень, что произошла вчера между прочим отличного секса, вымотала его несколько больше чем меня — отличный секс. Но вообще я чувствовала себя так, что впору рисовать галочку на стене своей комнаты. Я трахнула этого чертова вампира!