Книга Темная половина, страница 84 – Ашира Хаан

Чезаре отодвинул меня с дороги как мебель и шагнул в круг свечей. В ту же секунду на его смуглой шее раскрылся второй улыбкой алый разрез. Люций слизнул пролившуюся кровь с кинжала и отступил, чтобы не испачкаться.

Чезаре успел посмотреть на него испуганно и недоуменно и упал на колени, а потом мешком повалился в траву кладбища, заливая кровью чью-то старую могилу.

Я прочитала надпись на ней — Stefano Serra. Прости, умерший два века назад мужик, мы тут немного напачкали. И если сейчас я полечу вслед за Чезаре, то напачкаем еще.

А тот уже перестал дергаться, и даже лужа не сумевшей впитаться в траву крови больше не расползалась. Над трупом мальчика стоял Люций, скрестив на груди руки и строго на меня смотрел.

— Это такая сцена ревности, только убиваешь ты не изменщицу и не подлеца, а посторонних мужиков? — нервно поинтересовалась я, ибо взгляд у него был совершенно непроницаемый.

Люций поднял бровь.

— Сцена ревности? С чего мне тебя ревновать?

— Осмелюсь напомнить про Маэстро, — осмелилась напомнить я.

— С Маэстро у нас были совершенно иные разборки.

— Ну, так что ты сделаешь с тупой сукой? — я устала ждать и бояться, поэтому просто хотела, чтобы все закончилось — так или иначе.

— Что я сделаю… — Люций перешагнул через тело Чезаре и подошел ко мне. Я отступила на шаг. Он приблизился на тот же шаг. Я отступила еще. Он усмехнулся и вновь подошел. Я отскочила и уперлась спиной в плачущего на могиле ангела. Люций одним движением преодолел расстояние между нами и наклонился, глядя мне в глаза. — Что я сейчас с тобой сделаю…

Тон у него был угрожающий и предвкушающий одновременно. Он провел кончиком кинжала по моему горлу, заставив запрокинуть голову, и улыбнулся.

— Боишься? — он почти шипел.

— Неа, — я смотрела на него в упор.

Бледное лицо с черными пронзительными глазами, светлые волосы, шелковый яд которых я все еще ощущаю своими пальцами. Тонкие бледные губы искривлены улыбкой, в которой как обычно ни грамма радости. Расстегнутая белая рубашка открывает сияющую кожу груди, к которой так и хочется прикоснуться, провести ладонями.

— Умнеешь, — шепчет Люций, перехватывая одной рукой мои руки, тянущиеся к еще застегнутым пуговицам рубашки. Во второй руке у него все еще кинжал и его острие у моего горла. Если я двинусь — я порежусь онего. И я делаю это.

Совсем не больно — наверное, очень острый. Я чувствую только стекающую по шее кровь и вижу жадный взгляд вампира, следящий за ней.

И потом кинжал летит на землю, я лечу на могилу, Люций оказывается сверху, его язык слизывает кровь, его рот присасывается к моей шее, его руки задирают подол длинного черного платья, его пальцы хозяйничаюту меня между ног, его член сквозь плотные джинсы чувствуется так сильно, что я боюсь, что он их прорвет. Кажется, это именно я расстегиваю пряжку тяжелого ремня и тяну молнию вниз. Кажется, это именно Люций отодвигает в сторону мое белье — зачем я его ношу? — и я чувствую как непривычно горячая для вампира плоть касается внутренней сторонымоего бедра, раздвигаю ноги…

И в этот момент я вижу, что глаза на перстне-звере, надетом на ту руку Люция, что сейчас тянется к моему лицу, становятся из желтых алыми.

И еще он рычит. Перстень.

— Блядь! — Люций замер и с ненавистью посмотрел на перстень. — Вовремя.