Книга Еще одна темная половина, страница 125 – Ашира Хаан

Нас привезли в гостиницу в центре. Не «Метрополь», но тоже достаточно роскошную, как на мой вкус. Однако несмотря на цены, золото и мрамор в холле и людей в униформе на каждом шагу, в номерах был все еще старый добрый совок.

Двуспальная кровать оказалась сдвинутыми односпальными, розетка по старой традиции обнаружилась в шкафу — а вторая под кроватью, и закипающий чайник заставлял моргать все лампы в номере.

Не мне было выпендриваться. Не время, не место. Но все равно ощущение легкого сюра накладывалось на странное поведение Люция.

Он был равнодушен. Спокоен до отвращения. Не убил ни одну горничную. Не вызверился ни на одного официанта. Спокойно заказал в гостиничном ресторане стейк и вино, вежливо попросил заменить этот стейк, когда его пережарили и вообще выглядел слишком… обыкновенным.

— Что происходит? — не выдержала я, когда Люций так же индиффирентно отослал обратно бутылку вина, велев принести вино из настоящего «неро-д’авола», а не мерло с красивой этикеткой.

— Все нормально, — ответил он и продолжил есть.

— В смысле — нормально? Почему ты ведешь себя… как… — я не находила слов.

Как обычный мужчина?

— Чем ты недовольна, любовь моя? — Поднял он брови. — Мы прилетели домой, как ты и хотела. Наслаждайся своим стейком. Вино попробуй. Что ты хочешь на десерт?

— Люций… — угрожающе сказала я. Пальцы судорожно сжимались на деревянной рукояти вилки из специального авторского набора, который подавали только к мясу.

— Как ты хочешь продолжить вечер? — Люций промокнул губы салфеткой и накрыл мою руку холодными пальцами. — Романтической прогулкой?

Я отдернулась от него и швырнула вилку в тарелку так, что она зазвенела на весь ресторан.

— Что. Блять. Происходит?

— Все отлично. Все так, как полагается в твоей картине мира, — Люций без улыбки взял бокал с вином, отпил глоток. — Разве тебе не нравится?

Вот теперь я уловила глубоко скрытую насмешку.

Настолько глубоко, что весь этот перфоманс стал казаться насмешкой большой.

— Что ты бесишься? — спросила я его. — Что я не так сделала?

— Я бешусь? — Люций отставил бокал и медленно, глядя мне в глаза, ответил: — Я пока еще не бешусь…

Так же медленно он отложил салфетку… И вскочил на стол.

— Позвольте! — попытался остановить его официант, но упал, захлебнувшись собственной кровью — Люций вспорол ему горло одним коротким движением, едва нагнувшись.

— А вот теперь бешусь! — сказал он, широко и безумно улыбаясь.

Еще две или три секунды весь ресторан шокированно разглядывал кровь, выливающуюся толчками из горла официанта, а потом взорвался криками, визгом, звоном разбивающегося стекла и топотом ног. Люди метались как безголовые курицы, толком не понимая, куда они бегут и зачем — их вела дикая, первобытная паника, и у меня было подозрение, что без дополнительного воздействия тут не обошлось.

В два прыжка Люций догнал какого-то холеного мужчину в деловом костюме, который бегал туда-сюда от дверей к окнам, некрасиво перекосив рот и всплескивая руками. Он прокусил ему шею, высосал свои самые сладкие несколько глотков крови и воткнул когти прямо в сердце.

Развернувшись с диким рыком, он догнал повара, который выскочил из кухни и бежал к выходу и полоснул его когтями по груди — кровавые пятна неопрятно и страшно смотрелись на белой куртке. Еще живой повар с недоумением разглядывал это безобразие и даже, кажется, попытался раздеться, но наконец потерял сознание от боли.