Онлайн книга «Еще одна темная половина»
|
Никто не дает мне собраться — или сдвинуть ноги. Пальцы ныряют в горячую мокрую глубину, язык скользит снаружи и я не выдерживаю и пары секунд, снова выгибаясь, упираюсь головой в зеркало за своей спиной. — Еще! — я не уверена, что знаю, кто из нас это стонет, потому что я чувствую как все мое тело умоляет — Еще! Но у меня нет дыхания, все еще нет, чтобы сказать это самой. И еще. И еще. И когда я понимаю, что наслаждение переходит в боль и хочу его остановить, я не могу — и тогда я кричу. Но это не помогает. Потому что если Люций хочет превратить мою жизнь в ад — он может превратить ее в ад даже с помощью оргазмов. Я становлюсь то льдом, то огнем. Я плавлюсь и разлетаюсь острыми осколками, я сдвигаю ноги и стучусь затылком о зеркало, я царапаю ногтями его плечи и белоснежный холод раковины. И когда я ударяюсь о зеркало особенно сильно, оно разлетается на куски, засыпая меня тысячью острейших кинжалов, в каждом из которых отражается искаженное наслаждением-болью лицо вампира. В темноте слышно мое хриплое дыхание, шум воды и гул бара за дверью. Я пытаюсь пошевелиться, и с меня падают осколки зеркала. Открываю глаза. Резкости больше нет. Усиленного слуха нет. Я вновь чувствую, как алкоголь растворяет мои сосуды, отравляет мою кровь, кружит голову. Все мутно. Так вот что… Вот… Я все еще чувствую тонкие пальцы у себя на коже. В меня все еще вжимается горячее тело. Горячее. Я должна была понять. Она испуганно смотрит на озеро осколков вокруг. Даша? Или Маша? Ее губы все еще блестят от моей смазки. Меня тошнит. Голова кружится так, что кажется сейчас оторвется. Я стучусь затылком о раму зеркала, но лучше не становится. С каждым ударом картинка в голове меняется: …вот Люций вдалбливается в меня со всей силы, а я подаюсь бедрами вверх и вверх, и он рычит…. …вот Даша стонет от моих поцелуев, пока ее пальцы продолжают сновать у меня между ног… …вот Люций распинает Дашу на столешнице и вжимает живот в край, пока нанизывает ее на себя… …вот я прикусываю свое запястье, чтобы не закричать, пока Люций трахает меня языком… …вот Даша стоит на коленях и блестящий от ее слюны член Люция входит в ее горло до самого конца… …вот я стискиваю грудь Даши, выкручиваю ее сосок, царапаю ее плечи… …вот… …нет… …нет… «Ты тварь! — визжу я внутри своей головы. — Ты просто тварь! Похотливый выблядок!» «А мне понравилось, — отвечает мне шелест внутри шелеста мыслей. — Она охуенно сосет». Потребности, сказал он! Потребности! Я бью себя торцом ладони в висок, чтобы заставить замолчать его шепот, свой шепот, изгнать воспоминания, но вместо этого они ломаются на куски и перемешиваются так, что уже и не отличить, что с кем происходило. Люций трахнул официантку в туалете бара. Я трахнула официантку в туалете бара. Люций трахнул меня в туалете бара. Блять, меня тошнит. 5. Слишком долгая дорога Я сбежала из бара, едва сумев одеться. Где-то потерялся бюстгальтер, совсем не помню, куда делась шапка, не нашла свой телефон, но ключи были в кармане, и это все что меня интересовало. Добрести до ближайшего сугроба, набрать в ладони снега и окунуть лицо в колкие льдинки. Исцарапать всю кожу к чертям. Хорошая боль, отрезвляющая. Я помню, что в последний раз составляла каталог видов боли, когда лежала в реанимации. Там была боль от уколов — почти незаметная, проходящая. Боль от катетера — навязчивая, но безобидная. Боль постоянная, которая гнездилась во мне уже много месяцев. Если бы я избавилась от нее однажды, казалось мне, я стала бы самым счастливым человеком на свете. Еще была боль смертельная. Если она приходила — нужно было успеть вызвать врачей. Иначе все могло кончиться плохо. И однажды, когда я ударилась мизинцем о край кровати и взвыла — я расплакалась от счастья. Это была боль из той жизни, где хуже нее почти ничего не было, и в тот момент она была приветом из нормальной жизни. |