Книга Еще одна темная половина, страница 85 – Ашира Хаан

Я не знаю, что я делаю. Люблю его? Трахаю его — я. Несмотря на то, что вбивается в мое тело, не заботясь о моем удобстве, именно он. Он стонет сквозь зубы и сжимает меня длинными жесткими пальцами, из которых непроизвольно выдвигаются когти в тот момент, когда я выгибаю спину, и он входит еще чуть-чуть глубже. Никогда не была богиней секса. Но то, что сейчас происходит между нами… кажется, за те тысячи лет опыта у Люция ничего подобного не было.

Обычное его скучающее выражение лица, бесстрастная маска, рассыпается на осколки — оно искажается то ли яростью, то ли оргазмом.

— Ну как? — выдыхаю я в лицо. — У меня получилось?

Люций целует, а потом прикусывает мою лодыжку — мои ноги закинуты ему на плечи, и он не торопится возвращать мне более пристойную позу.

— Эй! — над нами стоит Демон. Он немного забавный — совершенно голый и с покачивающимся эрегированным членом. — Валите отсюда. Вы искрите, но не делитесь. Все девчонки сползлись на вас смотреть.

Мы сваливаем. Я прихватываю какое-то покрывало почище, чтобы завернуться в него, пока мы ищем местечко, где продолжить, но теряю по дороге. Местечка мы не находим, падая где-то в углу в глубокое кресло и просто целуясь, без всяких искр, стонов и разврата. Просто обычные вампирские поцелуи: огонь-лед, зубы-кровь, укусы-языки. Просто поцелуи, как в седьмом классе. Просто невинные ласки как в девятом. Никто не трогает друг друга там, где нельзя. Мы просто хотим целоваться.

Сколько проходит времени — бог весть. Но перед нами появляется Демон, уже обернутый на манер римской тоги нашим же покрывалом и нагло заявляет:

— Без вас все равно скучно. Пусть они там друг с другом.

И он даже не пытается втиснуться к нам, просто садится в ногах и откидывает голову на мои колени. Мы снова втроем.

Иногда мне жаль, что он не часть нас с Люцием.

— Демон… — задумчиво спрашиваю я, глядя при этом все равно на Люция. Мне нравятся его острые скулы, ничего не могу с собой поделать. — А что, если твоя половинка не московская сумасшедшая, а, например, американская девственница-веганка?

— Ну, значит полетели в Америку… — пожимает он плечами.

— Ты будешь проверять все мои идеи?

— Почему нет? Способ не хуже других.

Кровь нисколько не похожа на помидорную мякоть, больше на растаявшую замороженную вишню. Если у вас на кухне накапано вишневым, вы не подумаете, что кто-то забрался через распахнутый на террасе балкон, прошел неслышными шагами по коридору и встретил на кухне вашего мужа. Тот ничего не успел, только неудачно повернулся в последний момент, и зубы порвали артерию чуть сильнее ожидаемого. Вот кровь и расплескалась на кафель цвета слоновой кости. Немного.

Труп мужа уже куда-то унесли — может быть, в спальню? Не заглядывайте в спальню. Покачайте головой, протрите тряпкой вишневый сок и задумайтесь — куда же делась протекшая вишня?

На помидорную мякоть похожи немного внутренности кого-то разорванного на куски, особенно если его разорвали прямо на овощном рынке. Расколотые арбузы разлетаются на ошметки прямо как головы мотоциклистов без шлемов. Для такого адского месива слишком много красного, сначала долго думаешь — почему так много помидоров, а потом уже начинаешь замечать — нет, не замечать, а мозг позволяет осознать, что именнно ты видишь. Что повсюду валяются ошметки человеческих тел, рук и ног, оторванных голов с выпученными глазами, как будто бутафор издевался над реквизитом и делал его намеренно дурацким.