Онлайн книга «Приличной женщине нельзя...»
|
— Не буду спорить, Алена Ивановна, вам виднее с высоты прожитых лет… — у него бы гораздо лучше получился бы издевательский тон, если бы его дыхание не срывалось на каждом слове. Его руки замерли на моих бедрах под платьем, словно он не решался двинуться дальше. Или — наслаждался тем искрящим электричеством между нами, которое неизбежно должно было взорваться, и чем дольше длилось ожидание, тем мощнее обещался взрыв. Я потрогала кончиками пальцев его татуировку на левом предплечье, потрогала натянутые жилы на руках, провела ладонью по напряженному животу и — наконец! — расстегнула тугую пуговицу на джинсах, ощущая нетерпение его тела. Но — только тела. Сам Демьян ждал и смотрел. Смотрел и ждал. Пока я освобожу его. И ахну. Кажется, в разговоре с Марией я даже немного недооценила его одаренность. Или там, в яблоневом саду он слегка замерз. Потому что мои глаза, кажется, расширяются немного больше, чем было дано природой. — Эм-м-м-м… Демон смеется, целуя меня в губы, прикусывает острыми зубами шею и предлагает: — Повторим первый раз? Без экстрима? — Ну уж нет! Нашел кого на слабо брать! Пусть его девочки боятся! И — как мы оба ни стараемся замедлиться, особенно чтобы совпасть размерами и готовностью, но первый раз все равно получается быстрым и ослепительно-ярким, до искр из глаз. Слишком долгим было ожидание — мое нетерпение умножается на терпение Демона, рождая огненную химеру, которая кусается, рычит и взрывается фейерверками. — Надеюсь, ты не думаешь, что это все? — интересуется Демьян, когда перед глазами перестают плыть огненные круги и затихает дрожь. — У нас сегодня будет очень, очень долгая ночь… Он выполняет свое обещание на двести процентов. Он выполняет все свои обещания — высказанные и не высказанные за время нашего знакомства. Он так до неприличия хорош, что я ловлю себя на грешных мыслях — зачем я искала любовников среди мужчин постарше? Что за дурь, ясно же, что… Ох… Хороши длинные музыкальные пальцы, умело извлекающие из моего тела стоны наслаждения. Горячие губы, умеющие быть жестокими и ласковыми. Язык — острый, жестокий, изощренно-искусный его язык, умеющий ох, как много всего интересного… Хороши дерзкие взгляды Демона, мгновенно заводящие меня своей бесстыжестью. И все остальное тоже очень, очень хорошо. — А все, кто бережет себя до свадьбы так умеют, или только ты такой уникальный? — ехидно интересуюсь я в минуты краткого отдыха. Он только смеется. Наглец. Лжец. Оборзевший щенок. Господи, какой он сладкий… — У тебя есть музыка? — спрашивает он. — Включи. Я хмурюсь, затрудняясь с ответом: — В гостиной колонки, ну и ноут еще, но я не помню пароль от… — Ладно, проехали, — машет рукой Демьян, тянется за своими джинсами, выуживая из них телефон и беспроводные наушники. Один вставляет мне, другой себе, нажимает кнопку — и что-то электронно-неземное уносит нас обоих, сплетенных в тугие объятия, далеко за пределы мира. В самые жаркие моменты мы смотрим друг другу в глаза, проговаривая губами слова песни, и это сближает нас еще больше, сплавляет не только телами, но и мыслями. Пожалуй, нынешняя молодежь знает толк в удовольствиях! — I was made for loving you, baby… — подпевает Демьян мне на ухо где-то в середине ночи, когда движения уже ленивые и плавные, но мы еще не насытились друг другом до конца и еще не хотим останавливаться. |