Книга Развод и другие радости, страница 10 – Ашира Хаан

— Ну по бокальчику пива хотя бы, – примирительно говорит Марк, соскакивая со стола и подходя ко мне. Я бы сейчас на него оперлась с удовольствием, ноги не держат. – Оль, ты чего? На тебе лица нет.

— Все. В. Порядке… – медленно произношу я.

И понимаю, что с этого момента пришла пора объяснить товарищам, почему обычно меня зовут Хельга. И Хель. Суровое северное имя скандинавской воительницы. И Хель – имя богини мира мертвых. Потому что шутки тут отныне шучу только я!

— Ребят, мне Лею надо забрать из детсада, никаких ресторанов, – вздыхаю я.

— Так бери ее с собой! – щедро машет рукой Денис. – Мы же не в ночной шалман, мы в итальянскую пиццерию, тут в двух шагах. И игровая комната там есть. Скажи там ребятам, что у нас корпоратив. Гуляем!

Вот так мы оказываемся в «Траттории Триколоре», да еще всем офисом. Шумно сдвигаем столы, заказываем пиццу и огромные кувшины с домашним вином.

— За нашу прекрасную Ольгу! – поднимают бокалы.

— Незаменимую! – наперебой предлагают тосты.

— Всего два месяца она с нами, а я уже начал высыпаться, – хвастается Денис.

— А у меня в почте показалось дно! – добавляет Марк.

— Зато все остальные у нее в ежовых рукавицах.

— Эй, на Олю не наезжать, она нам как мать родная!

— Строгая.

— Но справедливая.

— Если чехам вовремя проект сдадим, назначим тебя богиней.

— И зарплату еще поднимем.

— Эй, ну зарплата уже лишнее…

— Знаешь, я ей сейчас даже свою долю в компании готов отдать, лишь бы она нас не бросила, мы же обратно скатимся во мрак и примитив, – качает головой Марк.

— Оля, не бросай нас!

— Ну-ну… – бормочу, оглядываясь в поисках Леи. Она наотрез отказалась идти в детскую комнату, сказала, что будет вести себя хорошо, и до сих пор действительно приставала только к нашим парням. Они еще не успели познать ее разрушительную мощь, поэтому умилялись и кормили своей пиццей.

Черных косичек нигде не видно. Я приподнимаюсь со стула, оглядывая зал поверх голов. Стискиваю в руке бокал с вином.

— Мама! – Лея выныривает откуда-то сбоку и тут же хватает меня за подол юбки.

— Лея, сядь! – командую я так, что садится даже Денис. Но не Лея.

— Мама, там олень!

Я ловлю дочь и пытаюсь усадить на соседний стул, но она выворачивается, как обезьянка, и скачет куда-то вглубь зала, к приватным кабинетам.

— Лея! Какой олень, не говори ерунды! Лея! Лея!

Я встаю и спешу за ней, потому что моя несносная егоза уже успела броситься под ноги официанту и только чудом не опрокинула на себя целый поднос с тарелками.

— Лея!

— Привет, дядя Олень! – верещит она где-то впереди.

Я заворачиваю за колонну, в полутемный зал, где расположены ниши с приватными столиками и можно спрятаться от шума основного зала, и с изумлением и стыдом вижу, как Лейка виснет на высоком широкоплечем мужчине.

Буквально карабкается по нему с воплем:

— Дядя Олень! Я тебя нашла!

Я уже готовлюсь извиняться, но тут он поворачивается ко мне и… И правда – олень.

— Нет, нам реклама не нужна сейчас, – сказал Макс. – Но хочешь, я папу Диму спрошу, он жаловался, что нормальных рекламщиков днем с огнем не найти, а у него какой-то новый сногсшибательный проект.

— Спроси, пожалуйста. – Влад сжал зубы, выговаривая это «пожалуйста». Унижаться перед былым приятелем, который теперь поднялся выше, было мучительно. – Мне нужны большие заказы.