Книга Развод и другие радости, страница 96 – Ашира Хаан

— В новом… – Он широко улыбнулся и посмотрел мне в глаза. – В ново-ново-новом Новосибирске.

Я ахнула.

Влад сделал ко мне шаг, притянул меня к себе вплотную.

Снег падал все гуще и гуще, окутывая нас пологом тишины.

Я не понимала. Не понимала. Не могла никак понять.

— Открою здесь новое рекламное агентство. Настю уломаю еще разок покреативить. Она мне больше ничего не должна, но была так довольна нашей работой, что не удержится. Народ наберу… – Он говорил шепотом, и в густой снежной тишине каждое слово было слышно отчетливо, как в микрофон. – Нет, я не предлагаю тебе место проект-менеджера. Слишком уж у меня ненадежная репутация, а у тебя роскошный оффер, я пробил по своим каналам. Обязательно соглашайся. Просто через пару лет тебе придет очень, очень щедрое предложение. Тогда и подумаешь.

— Подумаю? – тоже шепотом спросила я.

— Надеюсь. Хотя… тебе ведь и так будет принадлежать половина той рекламной компании, что его пришлет…

— Почему это? – удивилась я.

— Потому что выходи за меня замуж, грозная валькирия, – сказал Влад, и я поняла, что сияло в его глазах, сменив то самое отчаяние. Озорство. Радость. Счастье. – Выходи. Нехорошо это, когда папа с мамой не вместе, спроси хоть у Леи.

Что-то неслось вскачь – то ли мысли, то ли сердце. Билось безумной рыбкой где-то внутри. Влад протянул руку и положил пальцы на середину моей груди, накрыв сердце теплом.

— Согласна?

— Не знаю…

— Тебе нужно подумать?

— Да…

— Думай сколько хочешь. Не буду тебя торопить в этот раз, – шепнул он, наклоняясь и касаясь лбом моего лба.

— Шантажировать нечем? – усмехнулась я.

— Ну что ты… всегда есть… чем, – успокоил меня он. – Но я хочу, чтобы ты однажды влюбилась в меня. А силой любовь нельзя добыть. Я подожду, пока ты влюбишься сама. А пока буду рядом. С тобой. И с Леей.

— Пока…

— Пока ты не влюбишься.

Я помолчала, а потом спросила чуть виновато:

— А если я уже?..

Влад смотрел на меня, и широкая улыбка постепенно расползалась по красивому, но жесткому лицу, делая его мягким и счастливым.

Он ведь и так стал частью моей жизни.

Частью жизни Леи. Сам все решив, отвоевав это место в бою.

Он прошел весь путь ко мне в три тысячи километров. Чтобы быть рядом.

Мне остался один шаг. И я его сделала.

Встала на цыпочки и поцеловала будущего мужа в розовой шапочке, припорошенной снежинками. А Влад прижал меня к себе и не отпускал долго-долго, пока нас обоих засыпал густой-густой снег, валящий с неба так, словно хотел спрятать нас от всего мира.

На потолке номера были три длинные трещины и одно непонятное пятно. Еще на него ложилась тень от ночника, а от проезжающих за окном машин пробегали голубоватые огоньки фар.

Влад лежал на спине, смотрел вверх и держал возле уха телефон.

Вот уже пять минут в телефоне, не прерываясь и не отдыхая, его мать рассказывала, как сильно он ее разочаровал. Начиналось все привычно – с заверения, что она любит его больше всего на свете. С точки зрения матери, это было необходимой прелюдией, тонкой корочкой поверх начинки пирога, состоящей из обвинений, упреков, придирок, укоров, слез, ярости, перечисления всех его грехов с пятилетнего возраста и всех ее подвигов, о которых он не просил.

Если послушать еще минут пять-семь, она устанет и закончит еще одной тонкой подгорелой корочкой из жалобного: «Ты же не расстроишь меня больше, Владик?»