Онлайн книга «Лабиринт Ариадны»
|
Но стремительно шагавший прочь Ник остановился рядом с охранником в черном костюме. Он что-то коротко ему сказал, оглянувшись в мою сторону, и рука охранника нырнула под пиджак. Я резко развернулась и поспешила к дверям, ведущим на улицу. Ник был прав в том, что я уже была замешана в одном таком деле. Даже если прямо сейчас он блефовал — к его жалобам отнесутся вполне серьезно. Глава сорок вторая. Коммос. Часть 3. Эпод Дионис До рассвета остается совсем немного времени. Уже светлеет полоска неба на горизонте взлетного поля. Я неаккуратно делаю глоток вина из бокала, кислые рубиновые капли орошают слегка мятую уже белую рубашку. Все равно. Когда взойдет солнце, я улечу из этой страны. Подбрюшье сизо-лиловых облаков на востоке окрашивается розоватыми отблесками. «Розовопятая Эос», сказал я в то утро, когда последний раз видел Ариадну, и она рассмеялась, будто поняла шутку. Или действительно поняла — мои теплые отношения с богами, что населяли греческие острова задолго до того, как на них появились туристы в темных очках, цветастых шортах и с чемоданами на колесиках. Как с ней было легко! Гладкая кожа, созданная для поцелуев, гибкое тело, на которое мои руки ложились так ловко, словно мы были вырезаны из одного куска мрамора, а потом разделены, освежающий влажный ее вкус, который утолял жажду и вызывал голод. Не нужно было привыкать и приспосабливаться — она принимала именно те позы, которые нравились мне сильнее всего, и звезды в ее глазах вспыхивали в те самые моменты, когда искры с треском пробегали по моему позвоночнику. В ее волосах путался желто-розовый свет утра, когда я погружался в ее тело, как в теплое парное море на заре. Но, кажется, все это было удивительным и новым лишь для меня. — Согласен, она особенная, — сказал мне тогда Николай. — Умеет такой быть. Нежной, легкой, теплой… И в его глазах я ревниво заметил те же отблески утреннего света, что хранил в своей памяти. И узнал интонации и сбившееся дыхание, когда он говорил про Ариадну. — А круче всего — когда она начинает говорить о том, что волнует тебя сильнее всего. Так зажигает! Игра мечты! Создать свой мир! Туманный лабиринт, из которого ты выходишь на свет, сокровище, от которого надо отказаться, чтобы выжить, монстр, посмотрев в глаза которому ты уже не понимаешь, кто из вас чудовище… В этот момент я поверил ему. Повторить то, что, задыхаясь, говорила мне Ариадна — несложно. Кто угодно мог запомнить наш разговор на круглом столе переводчиков. Кому угодно она могла пересказать свои идеи. Но услышать нечто новое, то, о чем она мне не рассказывала — но настолько в ее духе… В этот момент я испытал острый укол ревности, такой сильной, какой не чувствовал никогда в жизни. Обычно ревность и соперничество меня заводили. Как я был наивен. — Все это придумала не она. Она вообще ничего не может придумать сама. Но умеет отражать свет мужчины так, что ему кажется, будто это ее собственный свет. Я поморщился, словно во тьме ласковой южной ночи мне в глаза ударил безжалостный свет прожектора. — Попался не только я… — вздохнул Николай и почему-то стало чуть легче. Словно разделить с кем-то эту саднящую досаду помогает справиться с ревностью. — Куда более серьезные люди велись на эту сладкую ловушку. Передо мной был владелец одной из самых крупных игровых компаний в стране. Она закидывает веером наживки и ждет, кто попадется. В этот раз повезло мне… |