Книга Лабиринт Ариадны, страница 89 – Ашира Хаан

Но потенциальные поклонники отлично знали, что им оторвут яйца, если они хоть краем глаза на меня посмотрят, так что плюсы были сомнительными.

Я гордилась братом.

Немного боялась его.

Никогда не умела ему врать.

И вздохнула с облегчением, когда он попал в тюрьму. Потому что там у него было гораздо меньше шансов нарваться на что-то реально опасное. Несмотря ни на что.

Но он умудрился!

— Мам, а можно я с ним поговорю?

— Но… — мама почему-то удивилась. — Но разговор всего пятнадцать минут!

Пятнадцать минут, которые она потратит на слезы и вздохи. Как любая нормальная мама. Ей это нужно.

Но… Мне тоже.

— Мам. Пожалуйста.

Резко щелкнула кнопка чайника, и мы остались в тишине кухни. Слышно было, как курлычут за окном голуби, топчась на широком железном подоконнике. Соседка сверху любила сыпать на него хлебные крошки, и никакие увещевания на нее не действовали. Папа еще пытался ругаться, а мама давно смирилась, только отмывала каждую весну этот подоконник в респираторе, начитавшись страшилок о болезнях, разносимых городскими птицами. Впрочем, хватало чистоты максимум на неделю.

Мама опустила голову, глядя на кнопочный мобильник, который вертела в руках с начала нашего разговора. Несколько секунд она сидела, не шевелясь, а потом вздохнула и протянула его мне:

— Хорошо. Мне выйти?

— Да, пожалуйста.

Телефон был еще теплый от ее рук.

— О, привет, малышня! — услышав мой голос вместо маминого, брат явно приободрился. — Какими судьбами? Кому за тебя голову оторвать надо?

— Ты уже кому-то оторвал… — проворчала я, смущаясь его, словно он был дальним знакомым, внезапно решившим без спроса перейти на «ты». — Как ты умудрился так влететь?

— Я надеялся, что ты мне расскажешь про новый маникюр и что там в кино идет, — цокнул он языком. — А не будешь повторять за матерью.

— Ну серьезно!

— Я серьезен, как пограничник на плакате «Враг не пройдет!» — хмыкнул он, и я просто кожей ощутила, как ему не хватает сейчас сигареты, которую можно было бы закурить и выдыхать дым со свистом в динамик телефона. Со мной он всегда общался только так. — Я вел себя как зайчик на новогоднем утреннике. Понятия не имею, за что я влетел. Но предупредили меня давно.

— О чем? — напряглась я.

— О том, что скоро переезд в новую квартиру, — он фыркнул в трубку. — Потом провокации начались, но я был кремень! Не поддался! Даже в рожу никому не дал!

— Да ну брось… — с сомнением проговорила я.

— Клянусь могилой своего хомячка. Тремя могилами, вообще-то, — заржал он. — Но потом решили силы не тратить и тупо влепили сколько надо предупреждений.

— Не врешь? Правда ничего не делал?

— Ри… — голос его почти сорвался, но тут же снова окреп. — Я тебе хоть раз врал за всю мою жизнь?

Я не собиралась тратить драгоценное время на детские споры о том, считаются ли враньем его обещания больше не пугать моих бойфрендов и последующий эпический провал с Русланом. Он мне уже однажды сказал, что нестрашно ему ноги переломал. Совсем не пугая. И без угроз.

— Когда тебя предупредили? — вот что меня интересовало. — Точно можешь сказать?

— Точно не могу. Несколько месяцев назад. Я не стал заносить этот момент в свой розовый дневничок.

До или после моей поездки в Корею и новой встречи с Русланом? До — или после?

— Да что все обо мне да обо мне! — вдруг бодро раздалось в трубке. — Расскажи, как дела у моей сестренки! Как на личном фронте?