Книга Ириска на двоих, страница 37 – Ашира Хаан

Если теперь нельзя будет обниматься с ними обоими, я совсем расстроюсь.

Взгляды, которыми обменивались мужчины, были слишком красноречивы, ясно было – мальчикам надо поговорить. Но даже сбежать просто так было уже невозможно. Сначала пришлось медленно и печально заполнять бумажный пропуск, вписывая туда свой паспорт и причину выхода, и все это – на фоне искрящего в комнате напряжения между Димой и Марком.

За дверь выходила со стойким ощущением, что бегу из тюрьмы, и стоит попасться полиции – моя песенка спета. Сердце колотилось как бешеное, несмотря на тройную дозу таблеток прямо с утра.

Стоило мне отойти к лестнице, как я услышала резкий голос Марка и ссыпалась по ней, стараясь не разбирать слов. Только этого мне не хватало!

На улице дул ветер. Гнулись и скрипели высоченные толстые пальмы, и я опасливо косилась на них – разлапистые листья выглядели опасными, это не березовые листочки, если такой упадет, он и покалечить может.

Всю дорогу до берега я конструировала в голове английские фразы, которыми буду отбиваться от патрулей, планировала, как объясню, что до магазина мне почему-то нужно идти именно вдоль моря и никак иначе, готовилась проститься со ста пятьюдесятью евро… но в итоге не встретила никого.

Вообще никого. Дорога вдоль берега была совершенно пустынна и тиха. Ветер играл с мусорными пакетами в урнах, выворачивая их наизнанку. Ленивые кошки грелись на солнечных камнях и щурили зеленые глаза.

Средиземноморская весна спешила поскорее выложить все свои сокровища: вырастить густую сочную траву, показать синие, белые и желтые цветы, пока летний зной не уничтожил их, как делает это каждый год.

Но смотреть на это было некому.

Кроме меня и кошек. Время от времени они подбегали ко мне и требовательно мяукали, заставляя гладить за себя саму и за всех тех прохожих, которые почему-то исчезли с улиц.

Кто-то из волонтеров уже прошелся с утра по набережной, рассыпая горсти корма и расставляя миски с водой, но кошки предпочитали нагло лакать из бассейнов опустевших отелей и валяться в шезлонгах, подозрительно похоже изображая людей.

Я шла по дороге, подставляя лицо солнцу, и в тишине опустевшего города мне потихоньку становилось все спокойнее. Пустой город без людей, страшное слово «пандемия», смутное будущее – все это должно было вызывать тревогу. Особенно у меня. Но почему-то именно в этот день, второй день карантина, я успокоилась.

Может быть, гладить кошек действительно помогает?

В норме я всегда была оптимисткой.

Нытиком, но оптимисткой.

Не любящей живых людей букой – но все равно оптимисткой!

Там, где большинство людей умудрялись расстроиться, когда какая-нибудь мелочь нарушает их картину мира и портит глобальное впечатление, я всегда искала хорошее.

И находила. Как в тех психологических упражнениях, о которых я прочитала однажды в подростковом возрасте и удивилась, что кого-то этому надо учить – в любой, даже самой паршивой ситуации можно найти что-то интересное, полезное или даже приятное.

У меня это всегда было встроенное.

Неизвестная болезнь, которую никто не знает как лечить, уходящая в штопор экономика, свернувшийся в улиточку мир – а мне слишком нравится пустынный город, чтобы расстраиваться по-настоящему. Никогда не любила курорты в сезон – слишком суетно, но было обидно, что как только становится тепло, становится заодно дорого и шумно. И только сейчас у меня был уникальный шанс получить два по цене одного, попробовать то, чего не пробовал никто уже пару тысяч лет. Теплую весну на Кипре – без людей.