Книга Слишком хорошая няня, страница 106 – Ашира Хаан

— В Петербург, — поправляю я.

— Что?

— Настоящие петербуржцы ненавидят сокращение Питер.

— Ты настоящая?

— Ага…

Я начинаю улыбаться. Сама не понимаю почему.

Стискиваю трубку в пальцах, чувствуя, как она раскаляется до адских температур — и улыбаюсь.

— Лар…

— А?

Пауза.

— Лара-а-а-а…

— А-а-а-а-а?

— Забери у Роба ключи. Мы послезавтра будем дома.

Молчу. Секунду. Две. Три. Пять.

— Заберу.

Я не знаю, кто первый отключается.

Подошедший Роберт забирает у меня из руки телефон и кладет на стол экраном вниз.

Садится. Смотрит на меня, поставив локти на стол и опираясь подбородком на пальцы.

— Разве что-то изменилось за этот разговор? — спрашивает он.

— Нет, — говорю я, все еще улыбаясь. — Он остался авторитарным, упрямым и ревнивым.

— Но ты вернешься к нему?

Втягиваю носом воздух.

— Давай ключи.

Роберт лезет в карман и выуживает из него знакомую связку с фиолетовой таблеткой от двери парадной.

Я встаю, надеваю куртку, убираю ключи в карман. Наматываю шарф.

Мы вместе выходим на улицу.

Глядя на то, как водитель разворачивает на узкой дороге его «аурус», чтобы подогнать ко входу, Роберт спрашивает, не глядя на меня:

— Лар, но все-таки — почему не я?

В ледяном февральском воздухе уже чувствуются отголоски оттепели, хотя до настоящей весны еще месяца два. Я дышу и не могу надышаться этим ветром, в котором прячется надежда.

— Ты много для меня сделал, Роб, — говорю я. — Это очень круто. Я это ценю, правда…

— Но?

— Но ему я нужна. По-настоящему нужна. И Дине.

— Знаешь, что? — говорю я. — Зайца мы сейчас все-таки постираем.

Не понимаю, почему Александр начинает хохотать.

Встаю с корточек — Дина милостиво соглашается отпустить мою шею.

Заяц Ой замызганный и даже пованивает, но это исправимо.

Наверное, все исправимо, раз я тут, в этой квартире. Пришла с утра — думала, будет неуютно и неловко, но вместо этого взялась за уборку, заказала пироги с доставкой, сделала для Дины настоящее ризотто, поставила цветы в вазы, выбросила осколки чашки и чуть не пропустила момент, когда открылась дверь и маленький бесенок с визгом рванул ко мне обниматься.

Теперь я выпрямляюсь и смотрю через всю гостиную на Александра.

В светлом шторме глаз не угадать чувств, но мне кажется, что я слышу стук его сердца. В порывистых движениях, в быстрых шагах, когда он преодолевает несколько метров между нами и стискивает меня в горячих объятиях.

Александр косится на Дину и вместо того, чтобы меня поцеловать, просто гулко сглатывает и прижимается лбом ко лбу, поглаживая кончиками пальцев мое лицо.

Я чувствую его быстрое дыхание на своих губах, обвиваю руками шею и смотрю в расползающиеся по радужке черные дыры зрачков.

Дина обнимает нас обоих, поднимает мордашку и серьезно спрашивает:

— Ты обиделась на меня, потому что я не даю обниматься с папой? Поэтому ушла?

— Господи, малышка!

Я хлюпаю носом и сажусь на корточки, чтобы снова обнять ее.

Вот как знала — не стала краситься. Потому что слезы текут по щекам и усмирить этот водопад невозможно.

— Пожалуйста, больше не уходи, — просит она.

— Нет-нет-нет, — шепчу я, зарываясь лицом в ворох кудряшек. — Никогда от тебя не уйду.

— А я и не отпущу, — заявляет Александр, подхватывая Дину на руки, чтобы нам было удобно обниматься всем втроем.

Высказать бы ему… Но не сейчас.