Книга Слишком хорошая няня, страница 77 – Ашира Хаан

Александр… Нет, Саша.

Саша убирает мой выбившийся непослушный локон за ухо и склоняет голову, любуясь мной.

— Вот так лучше. И с прической, и с именем, — его улыбка, предназначенная для меня, такая мягкая, словно он боится напугать и очень старается сложить из резких черт своего лица что-нибудь не такое брутальное. — Так что — Роба приглашать?

— Ну, это твой брат, — бормочу я, отводя глаза. — Твоя дочь. Тебе виднее.

— Ты же тоже с нами будешь, нужно и твое мнение знать.

— Как — буду? В Новый год? — я дергаюсь, и меня накрывает паникой. Что за новости! Мы так не договаривались!

— Разве нет? — удивляется Александр.

— Я… не думала даже. Это семейный праздник. Я…

— Ты часть нашей семьи. Спросим у Дины?

— Я не могу! — наконец выпаливаю я.

— Почему?

— Я всегда дома встречаю, с мамой!

— Ты уже взрослая девочка, она тебя отпустит, — в глазах Александра искрятся смешинки, но мне, увы, не до веселья.

— Нет, это наша традиция. С тех пор, как папа умер. Как я ее брошу?

Несколько мгновений молчания скользят морозными иглами по коже.

— Ты сейчас серьезно? — в голосе Александра лед.

Упираюсь в его грудь ладонями, отстраняя его от себя, и он делает шаг назад.

Отворачиваюсь в сторону, чтобы уйти из-под прицела замороженных игл, которые мечут в меня светлые глаза.

— Да, серьезно! Это… Нет, если бы заранее, я бы попробовала… Но осталось так мало времени. Нет, никак… — нервно ломаю пальцы, не находя убедительных слов. — Простите.

— Не надо просить прощения, — говорит Александр. — Просто встреть праздник с нами.

— Нет, никак… — мотаю головой.

— Дина очень расстроится.

— Ну так не надо было обещать ей того, что не можете дать! — вспыхиваю я.

— Ты ее приручила, а теперь бросаешь?

Я задыхаюсь от несправедливости и наглости его слов.

Приручила?

Бросаю?

Я?!

Я смотрю на Александра, не веря в то, что услышала.

Это несправедливо!

Даже если это просто его способ вынудить меня остаться на праздник, как он вынудил меня работать няней — так нельзя!

Нащупываю за своей спиной ручку двери и разворачиваюсь, чтобы уйти.

Я успеваю даже приоткрыть дверь, когда Александр берет меня за плечо и привлекает обратно к себе. Разворачивает и прижимает к себе.

— Стой. — Долгий выдох и куда мягче: — Прости меня. Я неправ.

Теперь моя очередь выдыхать, но молчать, потому что обида еще клокочет в горле, и привкус кислоты на языке никуда не делся.

Но он и не торопит. Стоит, прижимая меня к себе, только пальцы путаются в кудряшках.

Наклоняется, согревая макушку горячим дыханием и тихо спрашивает:

— Для тебя Новый Год с мамой — действительно важно?

— Очень.

— Хорошо, тогда я что-нибудь придумаю.

Не знаю, что тут можно придумать. Новый Год — он и есть Новый Год, его не перенести, не отменить и дважды не встретить. Но раз сказал, что придумает — пусть думает.

— Что там у вас с письмом Деду Морозу? — помолчав, спрашивает Александр.

Я выпутываюсь из его рук и достаю телефон из кармана джинсов.

— Смотри, я тайком сделала фото.

— «Книшку пра космас», — читает Александр и переводит взгляд на меня.

Очень пристальный взгляд.

— Ей пять лет! — возмущаюсь я. — Она шнурки с трудом завязывает, а ты хочешь, чтобы у нее уже 100 баллов по ЕГЭ было.

— «Машину как у папы», ну надо же, а это без ошибок.