Онлайн книга «Напиши обо мне роман»
|
Пришлось вернуться обратно за стол — изучать местную винно-пивную карту с вкраплениями более крепких напитков. Видимо, предполагается, что обитатели VIP-зоны выходят из своего загончика строго в туалет. Или я не так поняла угрожающее движение телохранителя? — Ромку я с детства знаю, — Пудинг, видимо, решил со мной дружить. Сидел рядом, развалившись на стуле, смотрел в упор, ничуть не смущаясь. — Мы в лагере вместе чалились. Я вздернула брови, попыталась посмотреть ему в лицо, наткнулась на взгляд и снова опустила глаза. Мои проблемы с невозможностью смотреть на незнакомцев прямо никуда не делись. — Исправительном лагере? — Может, и исправительном! — хохотнул тот. — Линейки, отряды, речевки. Трудотерапия на сборе клубники и прополке капусты! — Да ладно, не такой он старый, чтобы в пионерском успеть побывать! — усомнилась я, впервые задумавшись, сколько Роману лет. На вид было не больше сорока, даже скорее меньше, но с модным нынче биохакингом и его деньгами, мог, и правда, побывать не только в пионерах, но и в комсомольцах. — Старые традиции долго отмирают, — пожал плечами лысый Пудинг. — Там у нас однажды решили откопать «капсулу времени». Ну, знаешь, послание марсианским пионерам будущего от голодных октябрят прошлого. Торопились успеть, пока не стало слишком поздно, и кто-то еще помнит, что за капсулы, и что за пионеры. А то страна тогда летела в какой-то ебаный пиздец, а в лагере еще красное бархатное знамя в ленинской комнате моль не успела доесть… Он отхлебнул из своего бокала очень темного пива, густого даже на вид. Я передернулась, представив, насколько оно горькое. — И что было в послании? — В каком? — хитро сощурился Пудинг. — В том, что мы с Ромычем ночью откопали? Или в том, что на следующий день зачитали на торжественной линейке? — О, боже! Вы его подменили?! Ну вы и гопота! — я поперхнулась пивом. — Сколько ж лет вам было? — Двенадцать, — с мечтательным видом Пудинг откинулся на стул. — Визг поднялся… Когда начальница лагеря зачитывала это: «Мы, пионеры 1972-го года, и мечтать не можем о том, что есть у вас: жвачках со вкладышами, тетрисе и журналах «Плейбой» с голыми бабами…» — Так и зачитала?! — На бабах сообразила, — цокнул он языком. — Говорил я Ромычу, мягче надо, без палева… — Вас поймали? — Кто ж нас поймает? — удивился Пудинг. — Ржал весь лагерь. У того камня, где была капсула закопана, потом до конца смены кто-то дежурил. Как всегда у нас в России — усиливаем меры безопасности постфактум, когда уже все взорвали и разграбили. — Офигеть… — я на нервах даже цапнула куриное крылышко из общей миски. — Ну вы отвязные. — Это не я! Я только копал! — открестился Пудинг. — Придумал все Ромыч. Не, все-таки нормальные у него друзья, хоть он и мажорчик. Мне хотелось спросить, чем занимается этот его подельник по детскому терроризму, но я не знала, как вежливо сформулировать вопрос. «Вы тоже наглый миллионер?» Вот бы сюда Мишеля. Он бы вписался как родной, а заодно со всеми перезнакомился и выяснил подробности их биографии. Я снова повертела головой — где же сам виновник торжества, а? И медленно поставила бокал с пивом на место. Очень аккуратно. Даже на подставочку. Роман обнаружился у стойки бара. Он стоял, небрежно на нее опершись, с каким-то разноцветным коктейлем в руке и беседовал с официанткой, которая уже выложила перед ним все свои достоинства — и три четверти груди в открытом декольте, и стройное бедро в разрезе юбки, и томно прикушенные пухлые губы, и даже белокурый локон на пальчик намотала. Невербальное послание было понятно даже на расстоянии в десяток метров и двояких толкований не допускало. |