Книга Сама дура виновата, страница 31 – Ашира Хаан

Пришлось сползти на соседнюю, но Егор все равно заставил закинуть на него ноги и придвинуться поближе.

— Все устроились? Да сядь ты уже! — рявкнула Элка на курьера, который все колыхался по кухне как цветок в проруби.

Она не нарочно — просто кто-то уже успел нажать кнопку чайника и тот зверски шумел, закипая.

За шумом мы и не заметили, как на кухне объявился сонный Базиль.

Он разумно дождался, пока чайник щелкнет, выключаясь, и кивнул сначала на гигантский букет в коридоре, потом на стол, заваленный сладостями:

— Что отмечаем?

— У Дарины был секс! — объявила Элка.

Егор подавился хохотом, а я бы дала ей подзатыльник, не поленилась бы дотянуться, но не смогла, сама заржав над бедным курьером, который за секунду побелел, позеленел и покраснел. Занесло бедолагу к нам…

Базиль при этом отреагировал вполне разумно. Кивнул, как будто так и надо, зацепил ногой запасную табуретку под столом и приземлился между нами с Егором и Элкой.

И уставился в стену.

Для него это нормально — утро же.

Для нас всех это нормально по утрам, поэтому мы так хорошо уживаемся. Просто сегодня было особенное утро.

— Слушай, Егор… — будто смазанный маслицем голос Элки меня бы точно насторожил. — А как ты все-таки нас нашел, а?

Вроде бы между делом задав вопрос, она принялась изображать из себя хозяюшку, выставляя на стол нашу разномастную посуду: икеевская чашка, советская кружка с поросенком, играющим на баяне, «кобальтовая сетка» ЛФЗ, корявое глиняное творение, подаренное кем-то из друзей, граненый стакан в подстаканнике. Достала из шкафа заварочный чайник и зачем-то стала высыпать в него чай, потроша пакетики «липтона».

И поглядывала остро, внимательно.

Я не любила такую Элку.

У нее в подобные моменты в глазах был весь непростой жизненный опыт и все ее заслуженные тридцать с лишним. Выглядела она до сих пор так, что у нее всерьез паспорт просили, когда пиво покупала. Пока глаза не поднимала.

Проверяет. Тестирует.

Так нечестно — я вот ее любовников не тестировала на знание истории Петербурга. И даже на знание видов оргазма.

— Зашел в бар, где мы были, спросил, кто вас знает. Оказалось — все, — беспечно откликнулся Егор, подвигая к себе чашку с «сеточкой».

Хороший вкус у мальчика.

Мы с Элкой переглянулись.

Она как-то мне рассказывала, что проверяла всех своих знакомых на любовь к этому знаменитому узору Ленинградского Фарфорового Завода, и, если человеку он нравился, можно было ожидать, что у него окажется либо хорошее образование, либо семья потомственных интеллигентов в анамнезе, либо отменный вкус и в других областях.

Я, правда, искренне считаю, что общение с Элкой — уже сам по себе тест на вменяемость, никакая сеточка не нужна. Но тут Егор прошел наш случайный тест — и это радовало.

Если бы не прошел, я бы, конечно, нашла чем его оправдать.

— И что, адрес сказали? — очнулся Базиль и нахмурился. — Вот только нам тут толп неадекватов не хватало!

После короткой, почти незаметной паузы, во время которой Элка пнула Базиля в голень, Егор уточнил:

— Адрес не дали, но сказали, что живут где-то тут, на набережной.

— И ты обошел все дома на набережной? — у Элки отвисла челюсть.

— Я обошел, — подал голос наш скромный курьер.

Он уже немножко пришел в себя, но когда на него уставились все собравшиеся, включая Базиля, он быстро придвинул к себе уродливую глиняную чашку и уставился в ее глубины.