Книга Когда я опять умру, страница 7 – Ашира Хаан

Пришла медсестра, передала доктору какой-то лист.

— Вот, Василиса Ильинична, пришли результаты последнего обследования… — он нахмурился и перечитал, потом откинул лист и посмотрел на снимки, нахмурился сильнее. — Тут, конечно, требуется еще кое-что прояснить… Вы завтра кровь сдаете с утра?

— Да, еще рентген.

— Не нужен вам рентген, — он развел руки, потому что курицы стали кудахтать ему свое прямо в уши. — Спокойно, дамы, сейчас вам всем тоже раздам направления. Василисе Ильиничне просто нужнее всех. Нет! Нет! Конечно, вы тоже больные! Василиса Ильинична, зайдите в процедурную, там вам укол сделают. И вообще заходите туда каждый раз, как больно станет.

— Кровь сдавать завтра?

— Да, прям с утра и не есть.

— Да, мне тоже не есть… Так вам кровь, да?

— Ой, нет, рентген желудка.

— Да это все одно и то же, все равно не есть.

— А я в прошлый раз сдавала, сказали если гемоглобин, то можно есть.

— Народная-то медицина самая лучшая. Эти ваши таблетки никакой гемоглобин не поднимут, а вот свеколка с медком…

После укола стало покойно и сонно. Все она знала, что там у доктора в бумажке написано. Давно знала, еще как худеть стала. Потому и не приходила. А он сейчас промается, да и отправит ее домой с бумажками, направлениями. Не здесь же держать. Хорошо-то как после укола, даже болеть поменьше стало, и курицы не так раздражают.

— Отработала я там сорок три года… И сразу квартиру дали.

— Однокомнатную?

— Чего это? Почему это? Это что же вы говорите, что я не заслужила, что ли? Трехкомнатную дали!

— А ко мне никто не приходит, даже дочка. Лежу голодная.

— Так сын же сегодня приходил?

— Да что сын, был да ушел!

А может, и не поменьше. Только спать тянет, а болит как будто даже сильнее. И не слева уже, не в спине, а направо пошло, а там и вниз. И тошнит больше. Сейчас бы поспать, а тошнит. Я никогда не ощущала такой сильной боли. Сильнее всего на свете. Сильнее даже чем от огня, облизывающего кожу. А может, и такая же, только внутри. Хочется вынуть все из своей шкуры, весь ливер, встряхнуть, да промыть, чтобы кислота больше не жгла. Или там спрятался карлик, который скручивает кишки в жгуты и колет их иглами?

Я стараюсь дышать коротко и часто, чтобы не так болело, и слышу только, как вокруг начинают шевелиться, беспокоиться.

— Василиса! Эй, ты что там сопишь так?

— Да никак кончается Васюшка.

— Почем тебе знать?

— У моего деда, когда агонии были, он вот так же дышал.

— Твой дед так от курева дышал последние двадцать лет.

И тут боль закончилась. Резко, будто выдернули вилку из розетки. И я смогла наконец заснуть. Тем более, и курицы замолчали.

Настя.

Телефон завибрировал, когда Настя уже застегивала джинсы. Больше одного гудка — минус премия, поэтому пришлось ответить сразу и воду уже не спускать.

— Куда пошла, цаца! Смывать кто будет? — заорала ей вслед сунувшаяся в кабинку тетка. Но Настя уже хлопнула дверью.

— Петровская! Почему отчет не лежит у меня на столе?! — орала трубка. — Ты совсем охренела, что ли, работа не дорога?

— Иван Сергеевич, отчет у вас на столе слева от фоторамки в большой оранжевой папке.

На том конце отключились, даже не сказав ничего в ответ. Настя сунула телефон в карман, но он снова завибрировал:

— Петровская, почему ты не на рабочем месте?