Книга Путь рассекающего ветра. Том 1, страница 32 – Василий Груздев

— Тётушку надо навестить, господин Вэй. Туда и обратно… — выдумал я малую ложь. — Скажу, что теперь при секте буду. Она-то не знает…

Распорядитель смерил меня взглядом, отхлебнул из чашечки и кивнул.

— К вечеру приходи, после Часа Обезьяны. Как раз ответ из канцелярии поступит, — сказал он и небрежно помахал рукой, прогоняя меня.

После Часа Обезьяны — это после пяти вечера. Я глянул на изящную клепсидру в углу комнаты. Похожая стояла в конторе богатого купца, у которого мать писарем работала. Приглядевшись к делениям на сосуде, прикинул, что ждать придется около шести часов.

Торчать тут смысла не было. Лучше отдохнуть и сил набраться перед походом в город… А ещё не помешает подкрепиться. На поясе болтался шнурок с парой бирок. Одну можно было обменять на еду в трапезной. Стоило об этом подумать, и голод стал нестерпимым. Да и отказывать себе в этой слабости не было смысла. Поклонившись распорядителю, я вышел на улицу.

Зря боялся, что обед ещё не начался. Как раз вовремя. Слуги набежать не успели, а котлы вкусно пахли снедью.

— Ты куда грязный прёшь! — кричал на одного из первых посетителей старший повар. — Думаешь, нам нравится смотреть на твою перепачканную навозом рубаху?

— Да при чём здесь навоз, Кун? Это глина! — попытался отбрехаться парень.

— А выглядит как навоз! — возразил повар. — Смотрю на тебя — желудок наружу просится! Пойди помойся, а то я тебе эту миску на голову надену!

— Ладно, ладно! — нехотя отошёл от раздачи чумазый.

Я посторонился, пропуская его, и протянул бирку тому, кого назвали Куном. Глянув на неё мельком, он налил мне порцию просяной похлёбки с кусками репы и парой одиноко плавающих бобов. А в левую руку вложил две крупные лепёшки. Те оказались жутко твёрдыми — не разгрызть. Но если размочить в выданном к ним вареве, на вкус очень даже ничего.

Ложка к пайку не полагалась — свою иметь положено. Надо будет обзавестись. Но проблемой это не стало: жидкость выхлебал через край, а что на дне осталось, собрал лепёшкой.

Обед получился плотнее завтрака, оставив в желудке приятную тяжесть. Глаза начали слипаться. Измученное тело требовало отдыха. Поднявшись на ноги, я слегка покачнулся и отправился искать свой барак. Сначала вышел на улицу, смежную с жилым кварталом, а потом отыскал нужный дом.

За столиком у входа было пусто — что радовало. До комнаты добрался без помех и лишних вопросов. Хотел было сразу завалиться спать, но вовремя вспомнил про подаренную братом Бо мазь. Отвинтив крышечку, опасливо поднёс к носу. Пахло мятой и чем-то незнакомым, едким.

Распахнув рубашку, зачерпнул двумя пальцами густую светло-зелёную жижу и начал втирать её в рубцы. Зуд, терзавший меня, начал ослабевать, боль прошла, а на коже осталось приятное ощущение холодка. Ну всё, теперь можно и расслабиться…

Вдох, выдох. Вдох, выдох.

Как провалился в сон, не заметил. Только подумал об этом, как исчез из этого мира. А когда открыл глаза, за окном были уже сумерки. Проспал! Вскочив на ноги с удивительной лёгкостью, я поспешил к выходу, на ходу поправляя рубаху. Тело ещё болело, идти тяжко, но дыхание больше не сбивалось — сон пошёл мне на пользу.

— Это чего ты тут делал? — удивлённо спросил старший по бараку.

— Отдыхал, — на ходу ответил я.

— А как же работа? — крикнул он мне вслед. — Я обязан буду доложить!