Книга Трекер, страница 108 – Василий Груздев

Нас определили в третью группу прорыва под командованием, наверное, самого молодого из встречавшихся нам бойцов — Эдварда Римса. Мужику было лет сорок, и за какие заслуги его назначили главным, было абсолютно непонятно. Мало того что нам, походу, выделили в отряд самых отмороженных из уцелевших. Так и командовать этим поставили какого-то мямлю. Подчиненные его не просто недолюбливали и не уважали — его приказы, напрямую не относящиеся к самой операции, тупо игнорировали. Бардак в чистом виде.

— Эй, Эдди! Что за фигня тут происходит? — поинтересовался у командира Даг, — Я же попросил найти кого покрепче и удвоить взрывчатку в одном из ранцев!

— Вот ты и найди, — огрызнулся мужик, — Тебя они и то охотней послушают.

— Не, чувак. Ты здесь главный…

— Я здесь только потому, что чертов Шварц меня сюда поставил! — в голосе мужика слышались истерические нотки, — И если ты еще не вкурил, то этот отряд — нечто вроде штрафбата…

— Да… А, к черту! Ну сам так сам, — отвернувшись, Даггер крикнул одному из повстанцев, уплетавших сухпайки. — Эй ты, крупный, поди-ка сюды.

Тот огрызнулся себе под нос, но подошел. Седой, грузный, можно сказать, толстый, но не размазня — под слоем жира у мужика даже угадывались крепкие мышцы. Шел он, несмотря на свои габариты, довольно легко.

— Че надо, пришлый? — грубо спросил он, нависая над пилотом.

Решил быкануть, что ли? Мужик чуть ли не уперся своим огромным висячим носом, заглядывая в глаза Дагу… Но тот не стушевался, а нежно так, ухватив хулигана за его шнобель, отодвинул назад… Быстро и четко, а когда этот боров было поднял кулаки, собираясь оспорить это "воздействие", в его лоб уже уперся ствол ПГ.

— Ты че, урод, охренел, что ли? — взревел толстяк, но рыпаться не стал.

Окружающие удивленно и заинтересованно смотрели на неожиданно начавшиеся разборки.

— Даггер, убери ствол, — встрял командир штрафников, уже пожалевший о своем предложении.

— Заткнись, Римс. Не мешай работать, — бросил пилот, не отрывая взгляда от свинообразного мужика, буравящего его взглядом, — Как зовут, боец?

Толстяк обернулся, убедившись, что никто не спешит ему на помощь, и ответил.

— Эндрю. Эндрю Гриф.

— Скажи-ка, Гриф, нахрена ты сюда приперся? Чего добиваешься? Хочешь помешать операции?

— Вообще-то, это ты тычешь в меня стволом, — прорычал боец.

— А ты думал, я за твою борзость тебя по головке поглажу, дам стакан теплого молока и уложу спатеньки? — усмехнулся Даг, — Да не зыркай ты по сторонам, хотели бы помочь, уже бы помогли. Повторяю: чего ты добиваешься? Ты на чьей стороне, сука? Если сражаться передумал, вали отсюда, я добрый, даже стрелять не стану. Забьешься в какую нору, авось и без тебя справимся.

— Да пошел ты на хрен! — снова взорвался Гриф, — Не тебе мне лекции читать, ублюдок! Ты думаешь, я твоей пукалки боюсь? Да здесь никто уже ничего не боится! Мы, твою мать, все здесь мертвецы! Сами пришли сюда умирать…

— А должны были прийти сражаться! Нам здесь не трупы нужны, а бойцы. Зачем ты Эндрю на стороне кибиров играешь? Зачем союзникам палки в колеса ставишь? Тебе не за что сражаться, Эндрю?

Вопрос завис, а мужик, яростно сжимая кулаки, сделал шаг вперед, упершись лбом в раструб ствола. Прошли долгие пять секунд, пока позади раздался голос.