Книга Помещик, страница 53 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

Глеб поправил пенсне и склонился над листом. Изучал долго и молча. То приближал рисунок к лицу, то отодвигал, затем развернул боком и задержался на изображении вытянутого колеса. Сабуров не торопил его, только барабанил пальцами по столу. Я тоже молчал.

Наконец, мастер выпрямился и ещё раз поправил пенсне.

— Изрядно придумано. Очень хорошая вещь получиться может. Но пробовать надо. Делать опытный образец, смотреть, испытывать… Дорого. И работа тонкая нужна, у нас не осилим.

— Да это я и без тебя знаю, что у нас не осилим, — Сабуров махнул рукой. — Ладно. Спасибо, Глеб, можешь идти.

Тот поклонился и удалился. Дмитрий Александрович проводил его взглядом, затем ещё раз посмотрел на чертёж и аккуратно сложил по прежним сгибам.

— Значит так, Александр Алексеевич. — Он протянул бумагу мне. — Спрячь эту штуку и никому больше не показывай.

Я убрал чертёж во внутренний карман.

— Почему?

— Объясню. Только разговор у нас будет долгим. — Сабуров усмехнулся в усы и снова взялся за штоф. — Сегодня ты у меня ночевать остаёшься — и не отпирайся. Баньку затопим, попаримся по-сабуровски. Раньше ужина ты всё равно уже не уедешь, а после ужина и не захочешь. Но сначала мы по-человечески отобедаем.

Он наполнил рюмки. Я посмотрел на стол, и подумал, что если мы до этого не по-человечески обедали, то что же будет дальше?

В итоге я лишь смиренно кивнул. То, что домой сегодня не уехать, я уже и сам понял.

А вот что за разговор задумал Дмитрий Александрович, было действительно интересно. Даже интереснее, чем узнать, что представляет собой баня по-сабуровски.

Впрочем, и то и другое мне предстояло вскоре выяснить. Главное — не лопнуть до этого момента от сабуровских угощений.

Утро, как ни странно, началось не с глубочайшего похмелья и дикого стыда за вчерашнее, а с аромата кофия, доносившегося откуда-то с улицы, и чириканья птичек за окном.

Проснувшись, я некоторое время лежал и боялся открыть глаза, опасаясь, что организм сейчас вспомнит всё, что с ним вчера делали, и с лихвой воздаст мне за обильные возлияния. Но нет. Похоже, «банька по-сабуровски» и впрямь имела некий чудодейственный эффект.

Серьёзно поговорить мы так и не успели. Обед вчера плавно перетёк в ужин. Между сменой блюд мы, изрядно, к слову, уже подшофе, успели сходить на стрельбище, где Сабуров, в числе прочего, дал мне пострелять из гордости своей коллекции — настоящей американской винтовки для охоты на слонов.

Сабуров, правда, утверждал, что она создана специально для того, чтобы убивать неких гигантских ящеров и каких-то там «суалистов», но я так и не понял, что он хотел сказать. Похоже, вместо разума в нём на тот момент уже говорила «беленькая». Так что уточнять, что он имеет в виду, я не стал.

А вот винтовку оценил. Такую против водителя в самый раз использовать. Первый же выстрел не шутя посадил меня на задницу, я не поверил и сделал второй. С тем же результатом. Третьего Сабуров мне сделать не дал, потому как патроны для этой самой винтовки были страсть, какие дорогие — когда он назвал цену, я почувствовал себя одновременно жутким транжирой и жалким нищуком.

В общем, как следует развлёкшись на стрельбище, мы вернулись на террасу, где нас уже ждали новые яства.

На этот раз исконно русские блюда — жаркое из зайца, тушенная в сметане утка, запечённый с яблоками гусь и целая гора румяных перепелов. В нас уже, правда, особо ничего не влезало, и Сабуров распорядился принести сигары. А когда мы их докурили, выяснилось, что баня уже поспела. Так что мы встали, и, слегка покачиваясь, направились париться.