Книга Помещик, страница 57 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

Я отметил это его «мы», но возражать не стал. Без Дмитрия Александровича я и впрямь рисковал завязнуть уже на первом шаге. То, что Кузьмин чертёж могут даже не начать рассматривать, мне и в голову не пришло. Сабуров же подметил это сразу.

— Как только получим патент, нужно будет ехать, — между тем продолжал он. — Можно в Петербург. Там у Бурдыкина и отделение своё есть, лавка, мастерская, и связи, какие надо. Да и не он один оружием занимается. А ещё лучше — сразу в Тулу. Поверь, денег потратим много, но оно того стоит. Потому что, как только дело выгорит, эта штука станет самой модной игрушкой у толстосумов. Сначала несколько штук разойдутся по столичным охотникам, потом о ней заговорят в клубах, дальше кто-нибудь похвастается при дворе… А оттуда, глядишь, и казённый заказ приедет.

Сабуров мечтательно закатил глаза и выпустил к потолку толстую струю дыма.

— Ты, брат, даже не представляешь, какие перед нами открываются перспективы.

Я некоторое время молчал, отхлёбывая кофий.

— Это всё, конечно, хорошо, Дмитрий Александрович, — наконец произнёс я. — Но есть одна закавыка. Ты уже несколько раз сказал «звонкая монета», «много денег» и «дорого выйдет».

— И что? — не понял Сабуров.

— А то, что нет у меня сейчас звонкой монеты. За чертёж Брюхову я, положим, заплачу. Может, и на патент наскребу, если карманы выверну. А вот дальше — шиш. Не деревню же мне ради этого продавать? Да и кто её купит?

Сабуров расслабленно махнул рукой, словно речь шла о паре медяков.

— Об этом, сокол мой, ты беспокоиться не изволь. Все расходы я беру на себя.

Я недоверчиво посмотрел на него поверх чашки. Сабуров поймал мой недоверчивый взгляд и усмехнулся с такой лёгкостью, словно предлагал заплатить за завтрак.

— Деньги что? Деньги — пыль. Сегодня есть, завтра пропил, послезавтра новых заработал. А вот оставить свой след в мировой оружейной истории… — Дмитрий Александрович подался вперёд и постучал пальцем по столу. — Понравилось вчера из «Ремингтона» палить? Хвалил создателя? Восхищался?

Плечо при одном воспоминании отозвалось тупой болью.

— После того как перестал ругаться — было дело.

— А теперь представь: пройдёт пара лет, и где-нибудь за океаном такой же охотник отстреляет полный барабан из нашей штуки, встанет над телами пяти упокоенных мертвяков и скажет: «Ох и молодец этот русский Дубравин! Какую хорошую вещь изобрёл!» А мне уж одного осознания того, что к такому шедевру руку приложил, достаточно будет.

— Так уж и одного осознания? — я с усмешкой посмотрел на Сабурова.

Дмитрий Александрович поймал мой взгляд и подкрутил усы.

— Ну, не только, ладно. Ну всё, всё! Не смотри на меня так! Ещё хочу вторую винтовку из первой партии. Потому что первая, так и быть, твоя. Ну и…

Он сделал паузу, прищурился и свёл большой и указательный пальцы почти вплотную.

— Ма-а-аленький такой процентик.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, потом я не выдержал и рассмеялся. Сабуров откинулся в кресле и загоготал так, что из-за угла выглянула служанка — проверить, всё ли с хозяином в порядке.

Дмитрий Александрович заметил её и немедленно гаркнул:

— Ефросинья! А принеси-ка нам кавказского! Нам с добрым другом совместное предприятие обмыть надо!

* * *

Уехать домой мне удалось только после обеда, слегка хмельным и изрядно повеселевшим.